Чтение онлайн

– Ну, давай, уже объясняй, - рычу, сжимая в руке букет разноцветных ирисов, которые купил для неё. Стебли трещат под моими пальцами, и совсем скоро им придёт хана, как, впрочем, и всем в этой квартире.

– Ой, а это мне?
– обращает на них внимание Машка.

– Нет, - откидываю букет, - не тебе.

Она тут же надувает губы и пытается убрать с лица налипшие волосы, но это грозит ей обнажением, поэтому она передумывает, и только дёргает щекой.

– Так мы дойдём до объяснений? – ворчит Машкин муж, и в коридоре вспыхивает свет, и всё вокруг выглядит ещё абсурднее.

– Что тут у вас произошло? – вырывается у меня, при виде того погрома, что царит вокруг.

– Жень, понимаешь…Ой, а можно я оденусь? – Маня отступает в ванную.

– Стоять! – припечатываю я зычно, и Маня замирает, даже не успев развернуться.

– А по какому праву вы командуете моей женой? – возмущается муж, и время до его нокаута, сокращается прямо пропорционально его борзоте. – Иди, Мария, переоденься.

Машка не шевелится, смотрит вопросительно на меня.

– Ну это уже, ни в какие ворота… - начинает он опять пыхтеть возмущённо, злобно поглядывая на меня, но и близко тоже не решаясь подойти, здраво оценивая разницу в весе.

– А теперь Маня, - отворачиваюсь от него, - быстро поясни мне, почему ты голая, и какого хрена не пришла в ресторан.

– Жень, да я собиралась… - говорит она, сглатывая, точно тошнит её. Да и бледная какая-то, и волосы липнут на шею, и щёки, потому что взмокшая вся.

– Маша, а с тобой всё в порядке?

– Не очень…- выдаёт сдавленно, и, развернувшись, сверкая пятой точкой, летит в ванную, и через пару секунд, мы слышим, как её тошнит.

– Ты что с женой сделал? – наезжаю на её мужа, хотя тот выглядит таким же озадаченным, как и я.

– Я-я-я, - таращит возмущённо глаза. – Это у вас надо спросить. Я так понимаю, вы любовник моей Марии?

– Ага, - хмыкаю. – И мы так-то виделись, когда ты в деревню нашу прикатил.

Из ванной опять доносятся характерные звуки, и мы, переглянувшись, одновременно шагаем к закрытой двери ванной.

– Маня?

– Мария?

– Тебе помощь нужна?

– Ты как?

– Уйдите оба, - стонет из-за дверей Машка, и слышится скрип задвижки, а потом её тошнит по-новой.

– Что с ней? – растерянно спрашивает муж.

– Сам в шоке, - развожу руками. – Днём нормальная была.

– А вы виделись днём?
– в его голосе слышу ревностные нотки.

– Виделись, - не собираюсь отрицать и вздрагиваю от неожиданности, когда Машку тошнит снова.

Мы синхронно отходим от ванной.

– А что у вас произошло-то?

– Пожар.

– То, что пожар понятно. Каким Макаром?

– Да я решил романтический вечер… типа сюрприз…а свечи, сам понимаешь.

– Офигеть! – снова наливаюсь ревностью и негодованием.

Значит, я там жду её, а она здесь…

– А почему она голая?

– Из душа вышла, - жмёт плечами муж.

– Из душа значит, - крышу мне рвёт знатно, я себе многое представляю, и от последнего шага, чтобы разбить морду мужу и послать Машку на хрен, останавливает общая картина апокалипсиса в коридоре и Манино состояние.

– Слушайте, а я вас знаю, - вдруг осеняет его.

– Так говорю же, виделись, - кидаю на него невидящий взгляд, прислушиваясь к звукам в ванной.

Маню больше не тошнит, но зато слышатся всхлипы и шум воды.

– Да нет, - отвлекает меня муж. – Вы Евгений Григорьев. Вы боксёр-тяжеловес. Это же вы нокаутировали того грека. Говорят, он так и не оправился. И после этого боя вы ушли из спорта… Я видел тот бой...

Он говорит-говорит, а у меня картинки перед глазами мелькают.

Разбитое лицо противника.

Триумф победы, омрачённый его состоянием.

Ему прямо на ринге попытались оказать помощь, но мой удар был такой силы, что он ушёл моментально, и так и не пришёл в себя, не через месяц, не через два.

Мы все знаем об этом, когда идём в спорт, что есть такие травмы, от которых не оправишься, которые могут быть смертельны, но не все готовы нести ответственность, если ты станешь виновником увечий другого человека. Я не смог. Пережить это не смог. Потому из спорта ушёл давно, и до сих пор не простил себя, хотя Мишка и уболтал пойти на тренерскую, заманив тем, что мы откроем собственную школу бокса, как и хотели когда-то.

– Его звали Янис Влахос, - чеканю, пресекаю болтовню. – И он умер после трёх месяцев комы.

Становится тихо.

Машкин муж замолкает.

Вода в ванной больше не льётся.

– Жень, мне очень жаль, - рядом, оказывается, стоит Маня, даже не заметил, как она вышла, весь погружённый в мрачные воспоминания. – Ты поэтому в деревню сбежал?

– И поэтому тоже, - ухожу от ответа.

Не желаю сейчас разговаривать об этом. Будем одни, расскажу всё, не скрывая, если, конечно, будем.

– Сейчас о другом, - пытаюсь вернуть себе боевой дух, но особо не выходит, особенно когда Машка, вся такая измочаленная, помятая, точно в первый день нашего знакомства, прижимается доверительно и устало. Благо в халат замоталась и не светит больше своими прелестями. – Ты обещала мне всё объяснить.

– Да что тут объяснять, - вздыхает её муж, - понятно же уже, что она уходит от меня к вам.

– Лёшик не грусти, - Машка хочет подойти к нему, но я, обхватив её за талию, не пускаю. Вижу, как она скрывает улыбку и послушно прижимается.

– Ты ещё встретишь нужную женщину. А если нет. В Гадюкино есть одна, очень решительная девушка, Ниной зовут, тебе в самый раз.

Лёшик на это только хмурится, молча уходит, понимая, что не до него теперь.

Разворачиваю Маню к себе.

– Собирайся! – командую.

– Куда? – жалобно стонет она. – Мне так плохо! Я солянкой столовской отравилась. Мне бы минералочки и полежать.

– Вот у меня и полежишь, - отвечаю. – Приведу в чувства, а потом воспитывать опять буду.

– Опять? – притворно возмущается и выдаёт хитрую улыбку.

– Опять, Маня, - так же притворно тяжко вздыхаю, разглядывая её личико. – Раз забыла ты, что медведя лучше не злить.

– Значит так, Маня, - Женя упирает руки в бока и нависает надо мной.