Чтение онлайн

Как ласкаю себя, зная, что по ту сторону экрана на это будет смотреть он …

Это было абсолютно, тотально, криминально неправильно. Это грозило катастрофой библейских масштабов, если правда когда-нибудь вскроется.

И именно поэтому это так чертовски сильно заводило.

Запретный плод был не просто сладок. Он источал аромат бергамота, смотрел на меня наглыми темными глазами и двигал бедрами так, что у меня плавились предохранители.

Я взяла телефон в обе руки.

Мои пальцы быстро набрали ответ, пока остатки здравого смысла не заставили меня нажать кнопку «Удалить аккаунт».

«Сначала танец, Мистер В. Покажи мне то, ради чего я захочу раздвинуть ноги перед камерой. Удиви меня. И тогда ты получишь свое видео. Жду».

Отправила.

Я отбросила телефон на столешницу и закрыла лицо руками, издав звук, средний между истерическим смешком и стоном.

Что я наделала?

Экран снова загорелся. Одно короткое слово, от которого мурашки побежали вдоль позвоночника.

«Ради того, что бы увидеть как ты кончаешь, видео будет вне графика. Сегодня. Готовь пальцы, Грешница».

О, господи боже мой.

Сегодня.

Я обвела взглядом свою идеальную, вылизанную до блеска кухню, понимая, что прямо сейчас моя размеренная, контролируемая жизнь окончательно летит в тартарары.

Схватила телефон и почти бегом бросилась на второй этаж, в свою спальню. Нужно было закрыть окна, включить приглушенный свет и…

И приготовиться кончать для Баженова.

Снова.

Но сначала… Остановилась.

Сначала депиляция.

О май гад.

Я пялилась на экран смартфона так, словно там в прямом эфире транслировали высадку пришельцев на Красную площадь.

Под новым, только что загруженным видео Мистера В. красовалась лаконичная, но бьющая наотмашь подпись: «Эксклюзив для моей Сладкой Грешницы».

И там уже творился абсолютный, неконтролируемый ад.

Счетчик комментариев перевалил за тысячу всего за несколько минут. Женщины сходили с ума. Одни умоляли раскрыть личность этой таинственной стервы, другие слали проклятия, а третьи — откровенно больные фанатки со слишком большим количеством свободного времени — уже провели целое мать его расследование! Они реально прочесали тысячи комментариев под старыми видео и вычислили каждый мой ответ!

«Она писала ему про ремень!», «Она всегда комментирует его руки!», «Девочки, я нашла ее профиль, там нет фото! Кто эта сучка?!».

Не лень же людям. Больные, неудовлетворенные женщины.

Я сглотнула, переводя взгляд с кипящих комментариев на обложку самого видео. Она была вызывающей. До одури, концентрированно эротичной. Темный фон, а на нем — мощная, татуированная мужская рука, жестко сжимающая черную ткань (вероятно, его собственные брюки), которые он только что сдернул. Больше ничего. Только дикое предвкушение.

Дрожащим пальцем я нажала на Play.

Заиграл тот самый тягучий, вибрирующий бас. Картинка дернулась и ожила.

Я ожидала увидеть всё в мельчайших подробностях. Ожидала яркого света, который выхватит каждый рельефный кубик на его животе, каждую линию сложной татуировки на руке, как он и обещал.

Но этот хитрец… этот гениальный, порочный малолетний ублюдок переиграл меня даже здесь.

В комнате на видео было темно.

Единственным источником света был мощный белый прожектор, установленный где-то позади Виктора, прямо на полу. Свет бил в спину танцора и в объектив камеры, превращая Баженова в абсолютно черный, но безумно четкий, графичный силуэт.

Он действительно сдержал слово. На нем не было ничего. Абсолютно. Ни расстегнутых брюк, ни брендового белья. Просто чистая, первобытная мужская геометрия.

Он двигался под этот рвущий душу бит медленно, тягуче, словно в трансе. Широкие плечи, узкие бедра, идеальные пропорции хищника. Свет лишь изредка скользил по краям его фигуры, выхватывая блеск пота на коже.

И… господи. У него стоял.

Даже в этом контрастном силуэтном свете, даже без возможности разглядеть детали, это было очевидно. Мощный, тяжелый контур его эрекции угадывался в каждом движении, когда он поворачивался в профиль. Он не прятал его, не пытался скрыть руками. Наоборот, его танец был построен вокруг этого. Он плавно, но жестко толкал бедра вперед, в пустоту, словно представляя на месте воздуха кого-то конкретного. Словно он двигался внутри меня.

Я шумно, судорожно выдохнула, чувствуя, как у меня пересыхает во рту.

Хоть я и дважды с ним переспала, но ни разу толком его не видела. Я чувствовала твердость, жар, размеры, но вот так, визуально… это было какое-то абсолютно новое, сокрушительное потрясение.

Ну хорош мальчишка, что тут сказать. Просто неприлично хорош. И он прекрасно это знал.

Его танец не был грязным, он был гипнотическим. Каждый медленный выпад бедер, каждое скольжение его рук по собственному торсу заставляло мое сердце пропускать удары, а низ живота — сжиматься в сладкой, тягучей судороге.

Под конец трека он повернулся прямо к камере, сделал глубокий, резкий вдох и его рука плавно скользнула вниз, по животу, останавливаясь прямо на пульсирующей, напряженной плоти.

Музыка оборвалась.

Экран резко погас.

Я со стоном отбросила телефон на кровать и закрыла лицо пылающими ладонями.

Господи.

Как и следовало ожидать, я была насквозь мокрой. Мое дыхание сорвалось, а между ног пульсировал такой жар, что терпеть это было уже физически больно. Этот наглый малолетка знал, как нажимать на мои кнопки, даже находясь по ту сторону экрана. Он дал мне именно то, что обещал — снял всё. И одновременно не показал ничего, заставив мое разгоряченное воображение дорисовывать детали, от которых плавились мозги.

Я с трудом заставила себя сделать глубокий вдох и потянулась за брошенным на кровать телефоном.

Экран всё еще светился. Комментарии под видео не просто летели — они неслись лавиной, сливаясь в сплошной истеричный поток. Десятки женщин бились в экстазе от этого черного, пульсирующего силуэта.

Но он танцевал не для них. Он танцевал для меня.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я открыла поле для ввода текста. Традиция есть традиция. Я должна была оставить свой след, показать, что оценила его ход. Я прикусила губу, собирая разбегающиеся мысли, и начала быстро набирать текст, стараясь вложить в него всю свою фирменную высокомерную снисходительность, хотя тело буквально плавилось от возбуждения: