Чтение онлайн

Я ведь всё понимаю.

Понимаю, что он меня не любит.

Что это просто страсть, инстинкт, мужское чувство собственничества.

Понимаю, что скоро эта вспышка погаснет, Сонька сдаст экзамены, мы уедем, и я снова останусь одна — собирать себя по кускам.

Но прямо сейчас я не могу с собой ничего поделать. Я абсолютно бессильна против него. Я отдаю ему всю себя, до последней капли, разрешая снова топтать мою душу.

Виктор открывает глаза.

Он начинает двигаться — сначала очень медленно, давая мне привыкнуть.

В этом весь Баженов.

Каким бы жестким, властным и невыносимым он ни был в обычной жизни, в постели он всегда становился пугающе чутким, когда это было нужно.

Виктор чуть меняет угол, его ладонь скользит под мою поясницу, приподнимая навстречу, и от точного, глубокого попадания в самую чувствительную точку я выгибаюсь дугой, срываясь на громкий, неконтролируемый стон.

Он тут же накрывает мои губы своими.

Целует глубоко, жадно, сплетая наши языки, а его вторая рука скользит по моей груди, очерчивая, сминая, лаская.

Темп нарастает.

Медленная чувственность сменяется диким, первобытным ритмом.

«Пусть так. Пусть только сегодня. Только сейчас. Пусть совсем ненадолго, и завтра я снова буду собирать себя по осколкам. Но в эту секунду… в это мгновение он мой».

— Витя… — голос срывается на отчаянный, беспомощный всхлип.

И меня накрывает.

Выгибает, из горла рвется долгий, громкий крик.

За первым спазмом тут же накатывает второй, потом третий. Волна за волной. Оргазм длится так долго, что я перестаю соображать. Меня трясет крупной дрожью, я задыхаюсь, растворяясь в этом невыносимом, растянутом кайфе. Хорошо. Настолько хорошо, что перед глазами всё слепнет.

Виктор издает глухой рык, с силой вгоняет себя до самого упора — и замирает.

Я кожей чувствую, как напрягается всё его тело.

Он тяжело, рвано дышит через нос, вжимаясь в меня бедрами. Борется с собой. Сдерживает собственный финал на самом краю, переламывая инстинкты, только ради того, чтобы дать мне выгореть дотла.

Он нежно целует в губы.

— Позже, — шепчет, в глаза смотрит — Позже я обязательно посмотрю, как ты делаешь это сама, глядя мне прямо в глаза. Но сейчас… — он коротко усмехается, — Я слишком по тебе соскучился. Моя сладкая грешница.

Вот чего я никак не ожидала в этой жизни, так это завтрака в постель. От кого угодно, но только не от Баженова.

Я сижу, кутаясь в простыню, которая до сих пор пахнет его парфюмом и нашим ночным безумием, и тупо смотрю на поднос.

Кофе. Тосты. Какая-то яичница. Кажется, я до сих пор сплю, и это какая-то параллельная реальность.

Господи, я же проспала всё на свете! Время на часах просто неприличное. Сонька уже уехала в институт. И отвез ее, разумеется, Виктор.

Как? Вот просто — как?!

Мы ведь уснули… точнее, мы окончательно выбились из сил и отключились где-то ближе к пяти утра. Как этот ненормальный смог проснуться в восемь, одному Богу известно.

Это же физически невозможно — вымотать меня до состояния безвольной тряпичной куклы, спать от силы часа три, а потом бодро встать, собраться, отвезти мою дочь, да еще и организовать вот это всё.

Киборг он, что ли?

Я тру лицо руками, пытаясь окончательно проснуться. Я ведь даже не слышала, как он встал с кровати. Ни шороха, ни звука воды в ванной. Я провалилась в такой глубокий, тяжелый сон, словно меня отключили от сети. Будто умерла вчера в его руках, рассыпавшись на атомы, и только сейчас начала собираться обратно.

Смотрю на исходящую паром чашку кофе, и внутри всё переворачивается от сложного коктейля эмоций.

Зачем он это делает? Зачем сбивает меня с толку?

Я же только вчера ночью, сжимая зубы от удовольствия, убеждала себя: это просто секс. Просто инстинкты. Он меня не любит, это его мужское эго, его желание обладать. Я всё для себя разложила по полочкам, приготовилась к тому, что утром будет неловко, холодно и отстраненно. Подготовила броню.

А вместо брони — завтрак в постель.

Это так пугающе… по-домашнему. Так заботливо, что к горлу подступает дурацкий, сентиментальный ком. От этого только больнее, потому что к такому отношению легко привыкнуть. А привыкать мне нельзя. Категорически нельзя. Это всё временно, это иллюзия, которая скоро рассеется.

— Выражение лица у тебя странное, — вдруг говорит Виктор, и я вскидываю голову, поднимая на него глаза.

Он сидит в глубоком кресле у окна, закинув ногу на ногу. В руках он держит свою чашку с кофе и выглядит до одури расслабленным, почти домашним.

На его губах играет легкая, насмешливая полуулыбка.

— Смотришь на эту яичницу так, будто она сейчас встанет с тарелки и на тебя нападет, — усмехается он, отпивая из кружки. — Расслабься, Сладкая. Я не пытался тебя отравить. Максимум — пересолил, я давно не готовил.

Он шутит. Ведет себя так легко и непринужденно, словно мы обычная пара, словно такие вот совместные ленивые утра для нас — абсолютная норма.

А я сижу в полном шоке.

Ком в горле становится плотным, колючим, мешая дышать.

— Что ты делаешь?

Улыбка мгновенно сползает с лица Баженова. Он хмурится, непонимающе сводя брови к переносице.

— В смысле?

— Вот сейчас… что ты делаешь? — я обвожу дрожащей рукой поднос на своих коленях. — Зачем завтрак? Ты никогда не приносил мне даже кофе. Раньше… мы трахались, потом ты вызывал такси, и я уезжала.

Виктор медленно опускает чашку на подоконник. Его расслабленность испаряется, плечи напрягаются, а взгляд становится тяжелым, цепким.

— Как-то с твоих слов звучит это по-скотски, — морщится.

— Так так и было, Вить, — усмехаюсь, глядя ему прямо в глаза. — Именно так всё и было. Я знала свое место. Знала правила. А сейчас…

— Карин…

— Что?

Виктор поднимается с кресла, делает несколько широких шагов к кровати и останавливается прямо надо мной. Смотрит сверху вниз со смесью раздражения и искреннего непонимания.

— Ты злишься? Я не пойму. Что я не так сделал-то? Я просто принес тебе завтрак. В чем проблема?

— В том, что ты сбиваешь меня с толку! — не выдерживаю, голос срывается почти на крик. — Не веди себя так, словно… словно мы вместе! Словно тебе не плевать! Мы оба знаем, что это ненадолго. Сонька поступит, мы уедем, и всё закончится. Зачем ты усложняешь? Зачем даешь мне то, к чему мне нельзя привыкать?!