Чтение онлайн

На улице моросил дождь, и почему-то вместо радостных красок рассвета все погружалось в сумерки.

Я шла по дороге, пока не наткнулась на толпу людей: те склонились над чем-то или кем-то. Подхожу ближе и спрашиваю: Это что, Паша? Паша, неужели это ты?

– Да он это, он, – отвечают мне.

– Пустите, – протиснулась я и не узнала мужа. Такой густой бороде позавидует каждый мужик.

– Нет, это не мой Павлик. Он всегда брился.

– А ты сделай что-нибудь, что было известно только вам двоим.

И я вспомнила, как пыталась пощекотать пару раз его за подбородок, как своих котиков, и Павлик спрашивал: Ты же знаешь, что я так не люблю, зачем ты так делаешь?

Точно с такими же словами очнулся и бородач.

– Паша, это ты?

– Конечно, это я!

– Но я не люблю бородатых, колется сильно во время куни.

– А так? – спросил бородач, и разом вся растительность исчезла с лица.

Но теперь на меня почему-то смотрел Велимир.

Я не успела даже ничего спросить, проснулась. На этот раз по-настоящему.

С кухни доносился запах горелой яичницы. Зашла на кухню.

– Глазунью будешь? – спросил Павлик.

– Ой, нет, как-то не хочется, – ответила я.

– Зря. Впрочем, ладно, мне больше достанется. – Довольно улыбнулся муж.

– Не надо так лыбиться! – испугалась я за него. Павлик насупился и молча принялся поглощать яичницу.

– А что за Лёву ты звала во сне? – неожиданно спросил он с набитым ртом.

– Игрушка моя, львенок. – Ответила я. А сама подумала: – Велимир! Как же я по тебе скучаю.

– Паша, а вот если бы я предложила тебе секс с тобой и еще одним мужчиной, ты согласился бы?

– Ты что, с ума сошла? – чуть не поперхнулся он.

– А если с тобой и еще женщиной?

– А это неплохая идея, – воодушевился он и снова залыбился.

Я уже отошла ото сна. Бояться нечего. Жаль, что не хочет втроем. Ну да ладно.Может, Велимир что придумает для меня.

Часть 4

Прошло несколько дней. А сон все никак не хотел из головы выходить. Странный, тревожный, и все мысль не покидала: соскучилась я по Велимиру, а как попасть к нему – не знаю. Продукты закончились, решила походить по магазинам. Зашла в торговый центр, эскалатор в подвал – к магазину. А я не дошла даже: в туалет как захотелось. А бесплатный – на четвертом этаже. Дождалась лифт, зашла, нажала кнопку. Еду. Открываются двери. Ого! Какую оранжерею разместили! Выхожу. Яркий свет бьет в лицо. А вокруг сельская местность. Где мой торговый центр? Где мой туалет?

Оборачиваюсь. На месте лифта – деревенская кабинка туалета. Как у бабушки в деревне. Спасибо вам! – крикнула я. Зашла. Жить стало легче, жить стало веселее.

Только на какую кнопку нажать, чтобы вернуться на первый этаж? Я ведь ничего даже не купила. Мне в подвал надо. Но ни одной кнопки не вижу. Лишь ящичек с мятой газетной бумагой.

Ладно, вышла. Иду по сельской местности. Цветут абрикосы и сирень. За бело-розовыми кустами не сразу заметила ветхое здание. Не знаю почему, но открываю дверь. А внутри – длинный серый коридор. Окно в самом конце его дарит лишь тусклое освещение, в котором едва-едва можно разглядеть, как вдоль коридора тянулись двери. По обе стороны, друг напротив друга. Иду, считаю. Первая, вторая… Девятая, десятая – дохожу до последней двери. Открываю.

Ох, какое же здесь богатое убранство! На кровати из резного дерева, наверное, сразу четыре человека улягутся. У стола с мозаикой – отделанные бархатом стулья.

Шелковые портьеры на окнах цвета сирени с узорами в виде птиц создавали в комнате атмосферу приятного полумрака, а люстра была украшена звездами, месяцами, солнцем и луной.

Не могла глаз оторвать от такой диковинной красоты. И слышу, голос шепчет мне на ушко: Пришла, наконец, проказница. Я обернулась и увидела…

– Велимир, а ты как здесь оказался? И как такая комната богатая могла оказаться в этом заброшенном сарае?

– Детка, я же тебе говорил, что иногда люблю уединение, собраться с мыслями, отдохнуть от тягот напряженного дня…

– Представляю я, как ты тут отдыхаешь, бесстыдник. – перебила его я. – В окружении своих шлюшек. Кувыркаетесь тут на этой огромной кровати!

– Тина, ну раз ты сама об этом заговорила, давай тогда сразу к делу. – Он взял меня на руки и положил на кровать.

– Не хочу я сейчас, я кушать хочу. – Кажется, я даже немного обиделась. – Ты тут своих девчушек обхаживаешь, а еще и меня тут хочешь. Да ты бабник, оказывается. А я думала, такой серьезный, книжки читаешь. А ты такой же, как и все.

Даже всхлипнула.

– Крошка, ну чего уж скрывать, да я такой. Зато открыто сказал.

– Ну и ладно, все равно ты мне нравишься. Давай раздевай меня, Велимир.

– Нет, так неинтересно будет. – он щелкнул пальцами, и из-за золотистой ширмы показалась девушка. Вот это Велимир развратник! Ее топик едва скрывал наготу: соски просвечивали сквозь ткань. Роскошные волнистые волосы спускались до самых ягодиц, точно так же едва прикрытых короткой юбкой. Ну и конечно же, развратненькие кружевные чулки.

– Да, Хозяин… – томно вздыхает она.

– Маринэтта, раздень эту красотку, а я посмотрю на вас…

– Велимир, а с каких пор ты служанку завел? И что же сам меня не разденешь?

– Ты же сама говоришь, какой я занятой, книжками, мол, обложился, вот и завел, чтобы мне кто-то готовил, убирал, пока я работаю…

– Да, пока ты работаешь, а после работы, чтобы было кого отжарить. Эх, ладно...Так чего сам не разденешь?

– А я же сказал, что так неинтересно будет. – Говорит он хитро улыбаясь.

А Маринэтта стоит у ширмы.

– Ну где там твоя твоя служаночка, пусть идет сюда, – говорю ему.

Маринэтта забралась на кровать. Села напротив и принялась меня раздевать: сняла кофточку, расстегнула лифчик.

А я тоже не хочу сидеть без дела. Стянула с нее топик, юбку. А она сняла мою.

– Хорошо, девочки, теперь поцелуйтесь. – сказал Велимир, наблюдая за нами с кресла.

– Велимир, хочешь сказать, что без этого неинтересно будет? – спрашиваю я.

А он лишь лукаво улыбнулся. Да уж, в тихом омуте… – подумала я.

Маринэтта обняла меня за талию и стала целовать в губы, я ей ответила. Она перешла к моей шее, нежно целовала, а я гладила ее по спине. Девушка уже дошла до моей груди, принялась ласкать языком соски. Получалось у нее лучше, чем у Павлика, я не могла сдержать стоны: возбуждение все сильнее наполняла меня.

Теперь и Велимир не выдержал, подошел к нам. Он уже был обнажен и возбужден не меньше моего.

– Умницы, девочки. А теперь ты, Маринэтта, ложись на спину, а ты, Тина, над ней на четвереньках будь, и пусть Маринэтта ласкает тебе клитор.