Чтение онлайн

– Все есть, и все я ем.
– Буркнула Ника.

Кларский хмыкнул. Как заботятся о стервочке ее родители, прямо загляденье.

– Точно?

– Точно.

– Смотри, не сиди голодом. Тебе нужно беречь желудок.
– Строго сказал отец.
– Тут еще мать спрашивает, хорошо ли ты запираешь квартиру на ночь. Помни, в нашем районе повышенная преступность. Эти наркоманы совеем уже обнаглели, того и гляди тебя из собственной квартиры ссохатят!
– И он принялся рассказывать дочери историю из жизни его приятеля Петрова, к которому любители легкой наживы умудрились забраться на третий этаж едва ли не по стене. А потом надавал кучу советов о том, как в случае чего защититься от местных хулиганов. Кларский слышал и это. Улыбался, как довольная куропатка.

– И не пересчитывай мелочь на улице, эти придурки могут выхватить ее, слышишь, Николетта?

– Ага...

– Перед тем, как открыть дверь, обязательно спроси, кто это. А если они представятся милиционерами...

Несчастная Ника скосила голубые глаза на Никиту. Тот стоял напротив нее, скрестив руки на груди, продолжал слушать и одновременно рассматривал картины-пейзажи на стене за спиной девушки. Картин было много по всему ее дому - больших, в тяжелых рамах, с изображением бескрайних полей, неба, лесов, рощ, воды.

Кларский смотрел на эти пейзажи, и ему вспомнился вдруг один разговор с Ольгой, очень хорошо разбирающейся в живописи. Ему вообще нравилось разговаривать с ней, действительно достаточной умной, разбирающейся во многих вещах и понимающей многое девушкой-ангелом. Ему нравилось даже просто слушать ее.

Тогда он тоже почти все время слушал ее, в тот странный день, когда они с ней впервые поцеловались - на мосту. Оля рассказывала о выставке современного искусства, на которой недавно побывала. А Нику было все равно, о чем она говорит - ему хотелось слышать негромкий красивый голос девушки, изредка тревожно посматривающей на парня - Кларский всегда принимал это за ее некоторое смущение.

– Я люблю живопись, Никит. Странно, да? Картины меня успокаивают, даже подбадривают. Они как молчаливые собеседники, вроде бы молчат, но одновременно и всегда так много могут рассказать.

– О чем рассказать?
– не понял парень. Все его внимание занимали ее легкие блестящие волосы.

– Обо всем. В первую очередь - о художнике.

– А ты сама рисуешь?

– Я не умею. Я могу только оценивать картины, но не создавать их. Я совсем не сенсорик... Эстет.

Тогда он засмеялся и подумал, что хорошо бы было поцеловать эту малышку, желательно внезапно, и потом его желание осуществилось - только Ольга сама поцеловала его, в тот момент, когда он готов уже был убить этих чертовых Nзапрещено цензуройN, смевших приставать к нему на мосту. Один из представителей нетрадиционной сексуально ориентации, помниться, даже назвал его Никки - а так парня называли только брат и "его команда". И отец - он первым придумал это дурацкое прозвище.

А эта больная Ника назвала его еще похлеще - Укропом. Привлекательная психованная девка из когорты "бейби для всех".

– Да, папа, - не подозревая о мыслях парня, говорила Ника.
– Я поняла, папа. Хорошо, пап. До завтра.

– Закончила, Николетта?
– хмуро посмотрел на нее Никита.
– Папочка заботиться о тебе?

– Заботиться.

– А обо мне не заботился.

– Почему?
– на самом деле девушке было безразлично, почему.

– Он, знаешь ли, в тюрьме сидит, - с удовольствием объяснил ей Ник.

"Да и брат твой уголовник... И тебе недалеко до зоны, сволочь", - недовольно посмотрела на него снизу вверх Ника. Но она только спросила:

– А мама?

Парень смерил Нику тяжелым взглядом.

– Не упоминай ее при мне.

– Маму?

– Я же сказал тебе. Закрой ротик.
– Рявкнул на бедную Нику Кларский. А потом вдруг негромко добавил:

– Да, ее. Интересно, почему? Я ведь знаю, что тебе интересно. Она бросила меня и свалила куда-то с каким-то мужиком. Отец через пару лет попал к ментам, сел по 210-ой статье.
– Он нехотя усмехнулся.
– Вокруг все здраво кудахтали, отец умел казаться окружающим совершенно другим. Никто и не думал, что он замешен в таких веселых делишках, как организация преступного сообщества. Его считали едва ли не интеллигентом. Соседи - старикан и старуха были понятыми при его задержании, они всем разнесли чудную весть - Кирилл Кларский - отпетый бандит и рэкетир.

– А что стало с тобой?
– спросила Ника, вдруг подумав, что парня отправили в приют.

– Я остался с дедом и бабушкой. У Андрея была другая мать. Они жили отдельно. По-моему в их квартире было несколько картин. Не помню. Мать Андрея заботилась о нем, пока не умерла.
– Сказал Никита самым обычным своим голосом: спокойным и размеренным, глядя не на девушку, а на картину с изображением светло-зеленого лиственного леса и высоких гор, над которыми высились тонкие белые, кое-где чуть розоватые пористые облака.
– Потом откинулся с зоны отец, забрал нас к себе.
– Его глаза смерили молчавшую от удивления девушку подозрительным взглядом.
– И это я тебе говорю, не потому что мне хочется пожаловаться, а потому что ты должна знать мою биографию. Ясно, детка-конфетка?

– Да...

– Собирайся в темпе, и поедем.

– Да, хорошо, сейчас.
– Ника направилась в свою комнату, со смесью страха, ненависти и нагрянувшей жалости взглянув на парня. А он аккуратно изъял у нее мобильный телефон.

– Не вздумай меня надуть. Наш договор уже в силе. Завтра буду деньги - Сказал Кларский ей.
– Даю тебе десять минут.

– Как все бесит, - пробурчала Карлова. Ник сделал вид, что не слышит. Девушка скрылась в своей комнате, плотно заперев дверь. А Никита продолжал ходить по квартире с задумчивым видом, все разглядывая картины, которые издалека выглядели, как настоящие фотографии, наполненные неяркими пастельными оттенками. В его доме никогда не было картин. И не будет.

Около двери, ведущей в комнату, в которой заперлась дурочка, парень остановился и вдруг неожиданно улыбнулся, и в его голове появились мысли, которые в присутствии Ольги он старательно подавлял.

Ник потер переносицу.

Они были только вдвоем в этой уютной квартире со светлыми обоями и белоснежными потолками, и он был намного сильнее ее. А сейчас Ника наверняка натягивает на себя какое-нибудь коротенькое платье, обнажающее плечи и ножки. Или подкрашивает малиновые капризные губы. Она все-таки ничего...

Парень вновь потер лицо, заставив себя не думать о таких глупостях.

– Быстрее!
– прикрикнул он.

– Сейчас!!
– отозвалась из-за двери Ника.

– Минута или я войду. Выламывать двери я умею.
– Сказал он просто из вредности.
– Засекаю время.

Кажется, она выкрикнула что-то нецензурное.

Ровно через сорок секунд из комнаты вылетела юная хозяйка квартиры в обтягивающих новеньких голубых джинсах и яркой, насыщенной теплыми оттенками, многоцветной тунике из легкого материала. В одной руке у нее была косметичка, в другой - утюжок для распрямления волос. Выглядела Ника нарядно, но открытых плеч и ног не демонстрировала.

– Я почти все, - косясь на Никиту, как озлобленная гиена, прошипела девушка, - подожди немного! Мне нужно прическу подправить. Ну, пожалуйста, - добавила она, видя, как он качает головой.

– Три минуты. У тебя дома много картин.
– Вдруг сказал он, наблюдая за тем, как девушка распрямляет волосы.
– Зачем?

– Просто так, - устало откликнулась она, кляня себя на чем свет стоит, что решила хорошо выглядеть для своего "парня". Дядя Укроп раздражал все сильнее.

– Вежливее отвечай, - сжал он пальцы на ее локте тут же.