Чтение онлайн

– Чертова кукла. Закрой пасть.
– Повернул по направлению к собственному дому Никита. Сначала он хотел заехать к ней в квартиру и оставить там, но подумав, решил, что она обязательно что-нибудь сделает если не с квартирой, так с собой, и тогда у него больше не будет подружки, покрывающей Ольгу. Поэтому, скрипя сердце, повез к себе.

– Ой, смотри, стая изумрудных бабочек, - вдруг уставилась вперед Ника.

– Где?

– Они сидят у тебя на стекле. Много. Серебряного цвет. Искрятся.

– Просто прелестно. Передавай им привет от меня.

"Глюки начались. Скоро успокоится", - довольно подумал про себя Никита. "Карри" славился тем, что от него частенько ловили какие-нибудь клевые галлюцинации.

– Так они серебряные или изумрудные?
– вежливо поинтересовался водитель.

– Золотые. Теперь золотые.
– Зрачки девушки метались из стороны в сторону, словно она наблюдала за чьим-то полетом.

– Отлично, это просто... Nзапрещено цензуройN, - отреагировал парень.

Золотистые бабочки сопровождали Нику еще долго - она играла с ними, пробовала поймать, без устали танцевала для них и даже разговаривала и пела им. Еще, кажется, она видела пролетевших в небе полупрозрачного молодого человека, похожего на Дэнчика, обнмающего красивую особу с искрящимися крыльями. В воздухе сразу же запахло клубникой.

Но бабочки все равно были круче. Они были повсюду.

Так Карлова веселилась еще полночи - уже в квартире Никиты. Он мрачно восседал на полу, скрестив ноги и тупо пялясь в телек, а она летала по полупустым комнатам и ловила кайф от общения с собственными галлюцинациями. Пока уставший парень не видел, умудрилась на холодильнике нарисовать ему маркером милую парочку: девушку и парня, державшихся за руки, и нетвердыми пальцами подрисовала между ними большое сердце с усевшимся на него купидоном-хитрюгой. А потом вновь сбежала в гостиную, где, чувствуя, как учащенно бьется ее сердце, а в теле начинают появляться какие-то странные иголочки, по которым пропускают слабый электрический ток, уселась около парня и принялась усердно, покачиваясь из стороны в сторону, знакомить с каждой бабочкой.

После знакомства уснувшего и даже во сне нахмуренного Ника с тридцать шестым прекрасным золотым насекомым, светловолосая почти пришла в себя. Постепенно ее тело все больше деревенело, хорошие мысли и ультра-позитив уходили, бабочки одна за другой растворились. Медленными толчками пришло осознание кошмара, в котором она оказалась.

Следующие 3 или 4 часа Нике было откровенно плохо: девушка побледнела, ее слегка трясло и тошнило. Она продолжала нетрезво воспринимать реальность, а дыхание и сердцебиение ее стали еще более частыми. К тому же она стала плакать: невероятная воздушная эйфория проходили, и Ника возвращалась назад, в жесткую реальность, где не было места волшебным золотым бабочкам.

Поняв это, она зарыдала во весь голос, заставив Никиту проснуться.

– Опять ты... Отменная реакция, - покачал он головой, увидев к девушку беспомощной, разбитой и усталой. Успокаивать идиотку, проглотившую коктейль, он не собирался, и просто-напросто ушел в другую комнату. Правда через час, когда за окном было уже светло, и на полу играли первые солнечные лучики, все же вернулся. Парень так и не уснул вновь, просто провалявшись на жестком диване в комнате, и слушая приглушенные всхлипы Ники. А вернулся потому, что его гостья за стеной подозрительно замолчала, заставив его занервничать - мало ли что она решила вытворить еще? Или вдруг ей там плохо сало? Загнется еще в его квартире...

Не загнулась.

– Ну?
– встав в дверном проеме, спросил Никита.

– Мне плохо.
– Прошептала девушка, отнимая заплаканное лицо от рук и не глядя на парня.

– Физически? От "Карри" нет плохого отходняка, как от спидов или винта. Хотя, кому как, - философски заметил Никита.

– Душевно, - едва слышно прошептала Ника, почти пришедшая в себя. Все ее лицо было мокрым от слез, и шея тоже, и ладони. Ее продолжало трясти.

– Немудрено. Уровень серотонина уменьшился.
– Со знанием дела произнес Никита и сел напротив девушки - тоже на пол. Сонный, помятый, в одних джинсах, но отчего-то уже не злой, а просто уставший.

– Иди спать.
– Внимательно посмотрел он на Нику.
– Хочешь ведь?

– Хочу, я не могу уснуть, - не поднимала на него глаз та.
– Это... это ведь из-за коктейля случилось, который я выпила?

– Да. Ты молодец, тащишь в рот, что попало.

– А что... что за состав у этого коктейля?
– испуганно произнесла девушка.

– Я не химик, я не знаю. Считай, что ты выпила жидкое экстази, разбавленное еще кое-чем.
– Не стал вдаваться в подробности хозяин квартиры. Он понял следующий вопрос гостьи и добавил:

– Не бойся, не будет у тебя с первого раза зависимости, идиотка. И прекрати рыдать. Но запомни, пока ты считаешься моей девчонкой, ты не употребляешь ничего такого.
– Голос Ника стал жестким.
– Алкоголь, трава, любые виды наркотиков - все под запретом. Поняла меня, кукла?

– Поняла. Я не хотела, правда.
– Подняла на него покрасневшие глаза девушка.
– Я не думала, что выйдет так! Прости...

– Что ты сказала?
– поднес ладонь к уху Кларский.

– Прости меня.

Он ничего не ответил, и пару минут они сидели молча. Потом молодому человеку надоело изучать Нику, и он, рывком встав, распахнул балконную дверь, позволив еще прохладному утреннему ветерку ворваться в комнату.

– Я, правда, не могу заснуть, - сквозь все еще катящиеся слезы произнесла светловолосая девушка.

– Я знаю. Это нормально. Иди за мной.
– Никита вдруг стал почти добрым - таким, каким его знали в университете. Та же Маша Бурундукова, к примеру.

Они прошли на кухню: здесь, в отличие от всего остального дома, наблюдалось довольно много мебели, и она опять же явно была дорогой и новой: огромный двухстворчатый холодильник, самые современные микроволновая печь и посудомоечная машина, элегантный и в то же время простой сине-белый кухонный гарнитур с барной стойкой, небольшой круглый столик под стать гарнитуру и два стула с высокими спинками. К тому же здесь было очень уютно и чисто. То ли хозяин квартиры появлялся в этих комнатах очень редко, то и просто умел следить за чистотой и порядком.

"Уютно", - с удивлением подумала девушка сквозь неприятное головокружение.

– Садись.
– Сказал Ник, а его взгляд упал на разрисованный холодильник. Он уставился на влюбленных девушку и парня, взирающих на него с дверок самого главного кухонного предмета мебели в любом доме, и задумчиво потер шею.

– Я тебя убью, - только и сказал он.
– Ты придешь в себя, и я тебя убью.

– За что??
– в упор не помнила Ника, как рисовала на кухне маркером.

– За это.

– Но это не я!

– А кто, черт возьми, я? Я, по-твоему, рисую у себя в доме такие чудные картинки?

– Я не помню, чтобы я рисовала у тебя на холодильнике.

Хозяин дома поднял бровь и посмотрела на правую ладонь Ники, на которой остались следы маркера. Она поймала его взгляд, посмотрела на свою испачканную руку и виновато отвернулась, как нашкодивший щенок.

– Ты это ототрешь.

– Я не помню, чтобы я рисовала это. Я мало что помню! Но... прости. Прости. Я все приведу в порядок. Прости!
– Уже в который раз извинилась перепуганная девушка, обхватив себя руками и часто дыша. Спать она, правда, очень хотела, очень хотела домой. Забыв обо всем.