Чтение онлайн

– Не так близко, Бурундук, соблюдай дистанцию, - вдруг нервно сказал он мне.

– В смысле??
– не совсем поняла я. Он грустно улыбнулся мне.

– В самом прямом. Не надо так... близко. И да, ты права. Насчет Никиты. Маша, прошу тебя, как здравомыслящего человека - не общайся с Никки, то есть, с Никитой. Пообещай? Я не могу тебе всего сказать, но у меня есть определенные подозрения насчет него.
– Димка коснулся моего плеча и, не сводя с меня совершенно невеселых глаз (а для этого весельчака это был очень и очень нехарактерный немигающий взгляд, которым я прониклась за пару секунд!), произнес.
– Маша, пообещай? Даже если, - он на пару секунд даже замолчал, - даже если тебя буде к нему тянуть или он тебе... Ладно, просто пообещай, что не будешь с ним связываться?

Я медленно кивнула, но ничего сказать не успела. Потому что нас самым возмутительным образом приврали. Я и убедилась уже в который раз, что когда ты обсуждаешь человека, он, сволочь, не икает! И даже уши у него не горят.

– О чем болтаем?
– раздался над нами голос Кларского так неожиданно, что мы с Димой вздрогнули и синхронно посмотрели вверх. Около нашей парты стоял Никита, а чуть позади него - Ольга,к моему удивлению, одетая для себя очень необычно - всего лишь в простые прямого покроя джинсы синего цвета и в спортивную футболку. Украшений на ней не наблюдалось почти никаких - только серьги. Ну прямо как я сегодня.

– О тебе сплетничаем, - рассмеялся хрипло Димка, встал и пожал руку другу, мимолетом серьезным взглядом посмотрев на меня. А я, приветственно кивнув, с огромадным интересом уставилась на Никиту, оценивая его совершенно по новому. Мне до сих пор не верилось, что это - младший братишка главы преступной группировки. Кажется, Ник Кларский не смотря ни на что. Останется для меня тем, кем был прежде.

Так я поняла, что первая любовь, невзаимная, я имею в виду, - это как неудавшийся рисунок, выполненный шариковой ручкой, которую держит в пальцах начинающий художник. И этот рисунок никогда уже не стереть. Либо оставить его на память, чтобы потом накладывать сверху уже красками или фломастерами другие чувства - новые, уже взаимные, то есть смириться Либо взять в руки острую бритву и вручную стирать пасту ею, сдирая вместе с ручкой и тонкие слои бумаги; это моет быть больно и существует опасность вообще разодрать лезвием бумагу - а тогда уже с трудом можно будет нарисовать на этом листе другой рисунок.

Никита останется Никитой. Даже если он натуральный козел в душе. И... и не могу его осуждать.

– Пошли, я хочу с тобой кое-что обсудить, - внимательно посмотрев на меня, сказал другу Ник.

Но вот его взгляды меня настораживают.

– Какой ты деловой. Пошли.

– До встречи, Ольга, я позвоню тебе, хорошо?
– тепло улыбнулся Кларский молчавшей Оле. Судя по всему, она не слишком боится его - глаза у нее не круглые от испуга, рот не перекошен, руки не дрожат, зубы не щелкают. Или просто она - отличная актриса?
– Пока, Марья. А, да, передавай привет Дэну.

– Конечно, передам.
– Кивнула я.

– Скажи, что я отдам ему долг.

– Какой?
– естественно, не была я в курсе. Димка посмотрел на приятеля так задумчиво, будто бы был волшебником Гендельфом, решавшим, что ему делать с Кольцом Всевластья. У Чащина определенно, крышак поехал вниз и вправо.

– Он поймет.
– Рассмеялся Никита.
– Он классный парень. И очень умный.

– Я передам.
– еще раз произнесла я.
– Только когда вы успели увидеться-то?

– Да вот, на днях, Маша. А, да, скажи, что в следующий раз тоже будет пять и один, но только пять будет от меня.
– Загадочно произнес Никита таким тоном, словно рассказывал ученому совету о своей научной работе.

– Я тебя совсем не поняла, но передам, - спокойно кивнула я молодому человеку. Хм, опять он одет так элегантно, неброско, но стильно: как и обычно, идеально выглаженная рубашка с длинными рукавами и стоячим воротом, черные брюки, на руках - дорогие большие часы. Опрятен. прекрасно причесан, с расправленными плечами, в меру надушен одеколоном, совершенно спокоен. Князь в простой одежде без "романтично-кружавчатых" прибамбасов и стильных, не кричащих украшений совсем рядом с ним не смотрится.

Ник еще раз тепло попрощался с задумчивой родственницей любителей жизни под мостами, а она в ответ громко рассмеялась и сказала небрежное "гудбай". Никита поднял брови, но ничего не сказал, Димка недовольно взглянул на Князеву, словно хорошо ее понимал, и парни скрылись, наконец, за дверями аудитории.

– Я сяду к тебе, Маша, - улыбнулась мне невинно Тролль и, дождавшись моего кивка, села рядом на место Димки. Проснувшаяся через пару минут Маринка была слегка удивлена соседством светловолосой отличницы, которую, как подруга знала, я терпеть не могла. Чащин, вернувшись сразу после того, как в аудиторию залетела преподаватель, тоже слегка удивился Оле, но в его взгляде было больше недовольства, чем удивления.

"Что ты делаешь?", - словно спрашивали его взгляды, которые он пару раз кинул на Тролля (кстати, вышло так, что она оказалась между мной и одногруппником, поэтому и спрашивать про Ника больше не могла, а мои записки он просто-напросто нагло игнорировал). А эта дура только улыбалась: широко, так, что у нее напрягались мышцы на шее, да и вообще вела себя не совсем обычно: более громко, более шумно и менее вежливо, чем обычно.

"Подозрительно", - сообщили мне головастики дружным хором чуть позже, когда длинная нужная консультация кончилась, и я, пообщавшись с одногруппниками, в том числе и с повеселевшей Ольгой, направлялась к остановке.

Подозрительно, согласилась я, вспоминая, как Князь дружелюбно положила мне руку на плечо, когда мы шумной толпой стояли в коридоре.

Орел с этим не соглашался, но и не отрицал, он вообще не высказывал никакого мнения - по причине длительного отсутствия. Где его носило, головастик не могли понять, и только парочка из них, самых догадливых, говорили, что орел уже не орел, и орлом не будет, и вообще он в компании с полупрозрачной очаровашкой.

Нет. Наш Гоблин стала сама не своя. Может, ее Ник совсем запугал? Да ну. Он же ее вроде как действительно любит. Чего ему зеленую нежить запугивать?

Мотивацию Ольги я поняла только спустя несколько дней, когда она вконец меня замотала. Поняла, и, по-моему, возненавидела свою одногруппницу еще больше, чем в те славные времена, когда была без ума от Никиты и узнала, что она с ним встречается.

"Я сяду к тебе, Маша", - с этих простых слов началась моя князефобия и князененависть. Почему? Да потому что с этого момента Олечка решила вдруг стать не кем-нибудь, а моей подругой (к ужасу Лиды и Марины) и начала меня едва ли не преследовать.

Она отправляла мне дружелюбные смс-сообщения, писала что-то в Интернете, звала погулять, постоянно разговаривала со мной, шутила, рассказывала какие-то истории, смеялась над всеми моими - даже очень неудачными - шуточками.

С ней случилось что-то странное: из девочки-ангела со стажем, она превращалась в самую простую девчонку, одевавшую постоянно джинсы и удобные кеды или кроссовки. Она почти перестала краситься, и ее плавные жесты и хорошие манеры профессиональной леди постепенно пропадали. Даже подруга Князя - Регина, была в некотором шоке, что тут уж говорить обо мне?