Чтение онлайн

Я натянула удлиненную футболку из "Камелота" с изображением развеселого зверя неопределенно породы и к тому же в очках, хотела найти джинсы, но оказалось, что вчерашние были в стирке, а вместе с ними там же оказались и все остальные мои предметы одежды! Естественно, постаралась мама, которая вчера решила устроить генеральную стирку всего, что можно, нужно и нельзя.

– Ма-а-а-м!
– завопила я.
– Мама!

– Что такое?
– с недовольным видом человека, которого оторвали от жутко важных дел, появилась она на пороге.
– Чего орешь, Мария?

– Где мои вещи, мам?
– большими глазами посмотрела я на нее.

– Там, где ты их оставила, а остальные сушатся. К вечеру высохнут, - невозмутимо отозвалась она.

По-моему, в жизни каждой девушки бывает такой момент, когда она понимает: надеть нечего. Нечего, и все тут! Я тоже оказалась в этой ситуации. И даже растерялась. Как мне идти-то теперь?

– Юбку надень, - тут же велела мне мама.
– И блузочку.

– Но мама, какая юбка! Какая юбка? На фиг блузочки!

– Начинается. Ты что, пацанка законченная? Ты же девочка.

– А обувь к юбке?
– волком посмотрела я на нее.
– Я кеды с ней не надену.

– Так я же тебе босоножки купила, Маша. Те, на высоком каблуке, которые ты отказалась носить, - было мне ответом. Кажется, мамочка моя обрадовалась возможности запихнуть меня в одежду, которая нравилась ей.

Минут пять она и Настя уговаривали меня надеть эту самую юбку, а я рьяно отказывалась. Потом мама вспомнила, что у меня есть "великолепное молодежное платье" - его мы покупали не так давно, специально к свадьбе Федьки. Причем родительница моя так воодушевилась, что потащила меня в модный магазин для всяких там гламурных девиц и заставила перемерить едва ли не целую тонну. В результате мы приобрели целых два наряда: к маминой радости и к моему горю. Они занимали место у меня в шкафу: одно голубое, короткое, коктейльное, второе длинное, изумрудное, элегантное.

– Платье я точно не напялю, - отрезала я, страдая душой и телом. На зловредную маму и Настасью мои уговоры не произвели никакого впечатления.

– Я сейчас его найду, то, голубое, оно как раз не такое тождественное, но очень и очень милое, - полезла, было, мама в шкаф, который и так едва не трещал от количества набитых в него вещей.

– Я сама!
– птицей взлетела я с подоконника к многострадальному шкафу. Она его сейчас откроет, и весь хлам на маму и вывалится, придется опять убираться - меня за такую уборку прикончат на месте! Я тогда к Чащину точно не попаду.

– Выйдете, я его надену сама, - хмуро сказала я и, оставшись в одиночестве, не без труда вытащила на свет голубое, как небо, платье. С недовольным видом примерила его и повертелась около зеркала. Вроде бы на мне оно сидело ничего так. Трикотажное, свободного силуэта и с большим округлым вырезом, через которое выглядывало одно плечо и предплечье, оно, казалось, неплохо смотрелось на мне. На спине красовался принт в виде абстрактных черно-синих нотных дорожек, между которыми оказались вышитые излишне пафосные (или просто ни к месту) слова: "Помнить дыхание музыки... помнить тебя", низ был собран на широкую резинку.

Правда, мне не очень нравилась мини-длина, хорошо открывавшая ноги (как я их вовремя в порядок привела, как будто знала об этом ужасе!), но ничего поделать я уже не могла. Мои мучительницы впорхнули в комнату, оглядели меня и остались очень довольными.

– У тебя ножки красивые, а наряд прекрасно фигурку подчеркивает. Ну, ты гламурная бестия прямо, - сказала Настя, приближаясь ко мне со своей большущей косметичкой.
– Присядь, я тебе ресницы подкрашу...

– Может, и так сойдет?

– Я быстренько, Маш, за пять минут управлюсь. Я как-то на курсы стилистов и визажистов ходила, еще когда в универе училась...

В результате будущая невестка подкрасила не только ресницы, но и веки, губы, щеки - даже, кажется, кисточкой по лбу махала. Она мне вообще все лицо раскрасила!

Однако результат мне понравился. Я как-то преобразилась - в лучшую сторону, а мама сказала, что я стала "мягче и женственней". Обрядила меня в платье, накрасила и уже рада! Странная она у меня, мама...

Пока, кстати, Настасья меня красила, едва ли не вытащив наружу кончик языка от усердия, мама притащила расчески, фен, новую плойку, лаки и пенки, и попыталась сделать мне прическу.

– У тебя будут легкие волны. Волосы у тебя короткие, как раз нужный объем создадим, - пропела мама, забыв о готовке.
– Эта плойка - чудо.

– Мама, не надо!!

– Сиди, и не рыпайся, - строгим "милицейским" голосом велела мне она.
– А то вообще никуда не отпущу.

– Но я всего лишь в библиотеку, мама!

– Да-да, и не забудь попрощаться с библиотекой до шести часов вечера, - пригрозила мама, орудуя на моей голове.
– Хоть перед родственниками покажешься в нормальном виде, а не в вечных джинсах и вытянутых кофтах.

Задуманного у мамы не получилось в полной мере, но волнистыми волосы у меня стали, это да.

Они не слишком долго мучили меня, а потом заставили обуться, между делом, почему-то перемигиваясь, ловко вдели мне в уши мамины серьги из серебра с белым жемчугом, а на шею повесели цепочку с подвеской из этого же набора. Настя к тому же вытащила из сумочки духи и хорошо меня ими побрызгала.

– Это "Кензо", новая коллекция. Ой, тебе бы еще сумочку какую-то подходящую, Маша...

– У меня белая есть, - вспомнила тут же мама и торжественно вручила мне сумку.

Я, обняв орла и собрав всех головастиков в ладони, чуть не заплакала. И с содроганием всунул ноги в белоснежные босоножки на высоких каблуках, украшенные синими и голубыми стразами. Я сразу же стала выше ростом. Боже мой, как же низко ты пала, дорогая Мария. А Димке - Кондратий обеспечен.

Зато мама едва не прослезилась, увидев меня в таком одеянии, Настя похвалила меня (и себя) за имидж, а котэ - я уверена!
– хихикало, усевшись на пороге и задрав полосатый хвост.

Орел чувствовал себя несчастной птицей, на которую некто очень недобросердечный и жестокий напялил кружевной чепчик и розовые панталоны, головастики язвительно обзывали меня "гламурной", "стильной" и даже "модэээльной", надрывая животики, а когда в переднюю вывалился Федька, то застыл, с интересом обвел меня с ног до головы и присвистнув, сказал:

– Мама родная, роди ее обратно. Что с тобой, Машка? Пошла третьего женишка ловить?

– Отстань от меня. Мог бы и чего-нибудь другое сказать, - рассердилась я, пробуя ходить туда-сюда на каблуках. Уж не знаю, почему твердят, что многие с непривычки на них ходят с трудом и абы как. Я лично ступала по линолеуму совершенно нормально, не спотыкаясь и не падая с воплями: "держите меня все и сразу!". Хотя, конечно, босоножки не были таким же удобными, как привычные кеды или кроссы - здорово "держали" ногу, не давая ей расслабиться.