Чтение онлайн

– Я по тебе очень-очень скучал, - сказал Денис.
– И я очень боялся, что ты станешь моей третьей потерей.

– Я не стану твоей потерей, - после этих слов у меня в горле застрял ком - мой личный предшественник будущих слез.
– Не стану, слышишь меня? Не стану!

И я опустила голову, коснувшись лбом его вздрогнувшего плеча.

– Эй, ты чего?
– обеспокоенно спросил Смерчик.
– Ты же такая сильная девочка.

– Я слабая и дура, - прошептала я.

– Что за глупости. Принцесса, ты чего? Плачешь?

А я и правда плакала.

Виноваты в этом были все те ярчайшие эмоции, что я переживала в последние дни и сегодня, тревога за любимого парня, эта история с Пристанскими, страх потерять близких, жалость к Оле и к Димке, осознание того, что пережил в этой жизни Денис и того, насколько он сильный духовно. Инна, его мама, дневник матери, поведение идеального сына... Что у него было в душе? И как, как он смог стать таким человеком? И почему, почему Судьба была с ним так жестока? Он что, сделал что-то не то в прошлой жизни? Что он натворил? Мой мальчик, которого нужно защищать - а я его только обидела.

– Я по тебе скучала, - уткнулась я ему в плечо, понимая, что никак не могу остановить горячие слезы, вырывающиеся из глаз.
– А ты... ты пропал. Дурак!

– Не плачь, - тихо успокаивал меня мой Смерчик, посадив к себе на коленки.
– Прости меня.

– Это ты меня прости, - обнимала его я, но плакать не переставала - просто физически не могла этого сделать, а лицо мое горело от глупых слез. Я редко когда плакала из-за себя, потому что всегда считала, что желать себя - не слишком хорошее занятие, я ревела из-за Дениса, из-за того, что он пережил и того, что он чувствует. Наверное, это было одно из проявлений моей любви - сострадание и желание сделать так, чтобы Денис никогда больше не чувствовал себя плохим или виноватым, обиженным и расстроенным. Я плакала, обнимая его, и видела перед собой то маленького мальчика с испуганными синими глазами, потерявшего маму и услышавшего страшные слова своей бабушки, то одинокого подростка с упрямо поджатыми губами, всеми силами старающегося быть лучше - не просто лучше всех, а лучше самого себя, то неподвижно лежащего на берегу юношу с раскинутыми в стороны руками, только что нашедшего любовь и потерявшего ее в морской трагедии, то просто самого обычного двадцатиоднолетнего парня, которому надоело все на свете.

Чуть позже я поняла, что, в общем-то, плакать и страдать из-за любимого человека - нормально явление. Когда искренне кого-то любишь - то желаешь ему только счастья, когда этому человеку плохо, ты понимаешь, что тебе хуже, чем ему, в два раза, а когда хорошо - ты радуешься больше него раза в четыре.

– Машенька... Ну пожалуйста, не надо так. Все ведь хорошо. Хорошо, правда?
– Денис осторожно вытирал большим пальцем мои слезы с щек.
– Зайка, посмотри на меня. Ну-ка посмотри на меня. Мне в глаза. Маша, посмотри мне в глаза.

Я нехотя подняла взгляд на его лицо и шмыгнула носом, как маленькая девочка.

– Ты не должна плакать.
– Твердо сказал Денис.
– Не из-за чего. Плакать надо тогда, когда больше ничего другого тебе не остается. Поняла меня?

Я кивнула.

– Извини, я... Я не знаю, почему... они катятся по щекам. Я... Ты не должен быть таким, - шептала я горько.

– Каким?

– Идеа... идеальным.
– С трудом выговорила я.

– Ты не хочешь, чтобы у тебя был идеальный парень?
– шутливо спросила он, но я поняла, что Смерч насторожился.

– Если я хочу быть с тобой, - я сглотнула, - значит, ты идеален для меня априори. Даже в своих недостатках. Денис, Денис, пожалуйста, будь самим собой? Не переживай. И не вини себя ни в чем.

– Это легко сказать, - склонил он голову и улыбнулся.

– И не делай вид, что улыбаешься или смеешься, если на самом деле тебе горько.
– Я коснулась губами его подбородка.
– Ты должен жить для себя, а не для других. Понял?

– Понял, Маша.
– Дэн прерывисто вздохнул и посмотрел на темную речку.
– Если ты мне будешь помогать, я...

– Буду, - перебила его я.

– Тогда хорошо. Я буду стараться. А ты не плачь. Иначе я выкину тебя в речку. Маша, серьезно, я слез женских боюсь. А особенно, как оказалось, твоих.

– А почему ты не дрожишь от страха?
– вновь всхлипнула я.

– Потому что я - мужчина, - гордо изрек он.
– И я ничего не должен бояться.

– Эй! Опять идеальничаешь.

– Неа. Я просто хочу, чтобы ты успокоилась. Ты плачешь - и мне плохо. Правда, солнышко мое. Хочешь, я назову тебя котенком?

– Мур-мур.
– Хихикая, сказала я. После его слов слезы сами по себе стали высыхать.

– Вот и хорошо.
– С одобрением проговорил Смерчинский.
– Молодец. Не плачь больше.

На несколько минут мы замолчали. Дэн продолжал сидеть на траве, вытянув вперед длинные ноги, а я положила голову ему на колени и стала смотреть в вечернее бескрайнее небо. А потом откуда-то потянуло дымом, и я поморщилась. Денис, рассматривающий мое лицо, тут же заметил это и спросил:

– Маша, я давно хотел узнать. Ответишь?
– он дождался моего кивка и только тогда продолжил, не забыв вновь вытереть мою мокрую щеку, по которой бежала последняя слезинка.
– Почему ты не любишь дым? Ты ведь огненная девочка, а его просто не переносишь. Есть причина?

– Ну-у-у...
– Замялась я.
– Просто...

– Говори. Про меня ты знаешь все, я тоже хочу знать все о тебе. Иначе, как я буду тебя защищать с недостатком информации о своем Бурундуке?
– улыбнулся он подбадривающее, играя с моими волосами.

– Я не люблю об этом говорить.
– Глухо отозвалась я и поежилась, хотя было жарко. Дэн тут же взял меня за руку.
– Когда я была мелкой, ко мне в гости пришла подружка - она жила в соседней квартире. Родителей дома не было - папа в командировке был, и мама - на работе, а Федька ушел в магазин. Мы с девочкой играли в куклы и ничего не замечали. А в это время у нас в квартире перемкнуло старую проводку, и внезапно начался пожар. И тогда так сильно пахло этим дымом, - тоскливо сказала я Дэну.
– Это запах забивался в нос, и от него хотелось кашлять. Мы с подружкой очень испугались и не понимали, что делать. Только вопили, как сумасшедшие. Хорошо, что нам помог соседский мальчишка, его, кажется, Андреем звали. Да, Андреем. Они с мамой снимали квартиру рядом с нашей какое-то время.

Я замолчала.

– Дальше?
– ласково сказал Денис.

– Дальше как-то грустно все было. В общем, он услышал наши крики и перебрался к нам в квартиру через балкон - они у нас рядышком были. Андрей открыл входную дверь, вытащил и меня, и подружку, а потом решил спасти нашу кошку и опять вернулся в квартиру, а там пожар сильнее стал... Ему вход в комнату отрезало...
– Я прикрыла глаза, вспоминая урывками тот ужасный пожар, который потом мне очень часто снился - Он испугался, наверное, взял и выпрыгнул с балкона, вместе с кошкой. С ней-то все нормально было, а он ногу сломал и что-то еще, и травму головы получил, и в больнице потом лежал. Мы с мамой ходили к нему... Знаешь, он такой хороший был, этот мальчик Андрей. Очень добрый и вежливый, как и его мама. Правда, он потом с ней почему-то куда-то переехал, и мы больше не видели его. Жалко. Действительно же спас меня, я ему, наверное, жизнь должна.
– Я скомкано закончила и резко поднялась и села рядом с Денисом.
– С тех пор я и ненавижу запах дыма, даже сигаретного. Не поверишь, у меня потом аллергия на него открылась, и меня лечили у аллерголога. Ну, мама сказала, что я после этого еще и нервная очень стала.
– Я вздохнула и тихо рассмеялась.
– Поэтому, может, я такая, бесбашенная временами.

– Банально это говорить, но ты - самая лучшая.

– Угу, конечно. А еще я поняла, почему мне Никита Кларский нравился, - вдруг сказала я.
– Потому что он внешне очень сильно напоминал того Андрея. И поведением тоже напоминал... Блин, что я несу?

– Ты просто рассказываешь мне о себе, - прошептал Дэн.
– Маша, обещаю, что я рядом со мной тебе не нужно будет бояться огня. Эй, ты мне что, не веришь? А зря-зря.

Я улыбнулась и состроила ему рожицу. Плакать совсем расхотелось.