Чтение онлайн

Колотов сидел около проигрывателя, смотрел, как крутится на нем пластинка. Черный крутящийся диск и музыка будто завораживали его — он смотрел в одну точку и чему-то тихо улыбался.

Сегодня был хороший вечер. Радость новых встреч, новых знакомств охватила его. Он взглянул на танцующих. «Им хорошо. Они любят друг друга. Хорошая пара…» Ему снова вспомнилась Люська. Он тут же выругал себя, потому что считал: мужчина должен быть мужчиной. Мужчина даже в душе не имеет права позволить себе расслабиться. А воспоминания о Люське расслабляли его. И чтобы прервать их, обрубить, он стал думать о Никонове, о Лизе. «Хорошая пара, очень подходят друг другу…» Он откинулся на спинку стула и крикнул:

— А ну, Леша, веселей ходи! Ну-ка, покажи, как танцуют офицеры! — Колотов, охваченный внезапным возбуждением, остановил проигрыватель, быстро снял пластинку и поставил другую — шейк.

И вот наваждение: будто выплеснутая неведомо откуда накатившей волной, на него смотрела, ему улыбалась Люська.

Шейк — ее танец. Коронный ее танец.

Старая любовь еще кружила ему голову.

Знакомство Сергея с Люськой началось полтора года назад. Однажды вечером — весна, теплынь, воздух точно травами настоян — они бродили вдвоем по городу, завернули в какой-то сквер, где деревья накрывали лавочки шатром. Но они не сели на лавочку, а остались стоять, повернувшись друг к другу лицом. Потом опять ходили по улицам и оказались близко от ее дома. Люська — так звали ее все подруги — спросила спокойно: «Зайдешь?» У Сергея мурашки пошли по спине, он знал, что Люська живет одна. Он в ответ кивнул, и оба тут же пересекли улочку, направившись к калитке, за которой были двор и крыльцо. Люська жила на втором этаже в старом кирпичном доме. Сергею пришлось подниматься впотьмах по широкой лестнице. Он воспользовался случаем и обнял Люську.

У себя в комнате Люська щелкнула выключателем. Загорелась лампочка под большим красным абажуром на длинной ножке, осветив старинную горку с посудой, тахту и низенький столик.

Люська бросилась хозяйничать. Сварила кофе, нарезала хлеб, сыр, поставила неполную бутылку с коньяком.

Они выпили, чокнувшись, из крошечных рюмочек и стали жевать бутерброды. Потом еще выпили. Люська включила проигрыватель. Мягкие, булькающие аккорды поплыли по комнате, и Сергею вдруг показалось, что он сильно опьянел. Но он не устрашился этого. Пускай. Ему все сейчас нравилось. И собственное опьянение, и то, что Люська называет учреждение, где работает, «конторой», что ведет себя просто, что собирается поступить на курсы стенографии, так как теперь секретарше нельзя без стенографии.

— Хочешь еще кофе?

— Кофе? Что ж, можно.

Люська налила кофе, наполнила рюмки коньяком, затем взяла сигарету и закурила. Облокотившись о низенький столик, так что были видны ее красивая шея и выемка на груди, подперла кулачком щеку, уставилась на Сергея. Он тоже смотрел на нее — на лицо, на шею. Потом она примяла сигарету в пепельнице и пересела на стул рядом с ним. Он тут же обернулся к ней, обнял…

А на другой день были тактико-строевые занятия в поле. Сергей сидел вместе с другими курсантами на опушке леса, слушал, что говорил майор Кривенко, но голова его плохо соображала. Он смотрел на небо, на облака, беспричинно улыбался чему-то и часто вздыхал.

Пожалуй, это была лучшая часть воспоминаний Сергея о Люське. Повторялись их встречи, он уже привык к маленькой комнате на втором этаже, и все чаще возникали разговоры о жизни в гарнизоне. Люське не нравилось это слово, оно пугало ее, но Сергей объяснил, что ничего пугающего тут нет: у гражданских людей — поселки и города, у военных — гарнизоны.

Иногда в разговорах они очень близко касались будущей своей жизни. Но Люська странно вела себя при этом, Сергей все время чувствовал, что она думает о чем-то другом, какие-то иные заботы владеют ею.

А то вдруг она начинала дурачиться:

— Ты в самом деле хочешь увезти меня в свой далекий гарнизон?

— Хочу.

— Ой как здорово! А это очень далеко отсюда?

— Может, и далеко.

— А как мы будем там жить?

— Прекрасно.

— А танцевать там можно?

— Только со мной.

В комнате у Люськи на стене висел портрет черноволосого человека в толстом грубом свитере — репродукция из журнала «Огонек». Во второе или третье посещение Сергей уже знал, что это знаменитый автогонщик из Аргентины.

— Ты любишь быструю езду? — спросил он, глядя на портрет.

— Нет, я люблю автомобили, — ответила Люська и усмехнулась.

На октябрьские праздники их пригласили в компанию.

Люське что? Люське просто. А Сергей горел синим пламенем: его рота назначалась в гарнизонный наряд.

Но все обошлось, нашли замену. В условленный час он, начищенный, наглаженный, поднимался по лестнице на второй этаж. Стучали каблуки по выщербленным ступенькам. Шестьдесят ступенек. Звонить, однако, не пришлось — дверь сама распахнулась перед ним, и Сергей в первое мгновение даже зажмурился: на пороге стояла Люська. И какая Люська! Желтые брюки в обтяжку, туфли с высокими лакированными каблуками. И совершенно немыслимой расцветки кофта с глубоким вырезом. Есть от чего прийти в оцепенение.

— Уже целый час жду тебя! — сказала недовольным голосом Люська, когда они вошли в комнату, и крутанулась перед зеркалом.

На автобусной остановке мужчины пялили на нее глаза. Но Люське хоть бы что. Спокойно ходила туда-сюда, демонстрируя свои брюки. Черт, а не девка. Когда вышли из автобуса, она прежде всего устроила себе смотр: хорошо ли лежат волосы, не сбилась ли сзади кофточка? А куда ей сбиться, если она натянута, как на барабане.

В доме, куда они направлялись, нужную квартиру можно было не называть. Из окна неслась музыка. Люська нажала кнопку звонка — никакого ответа. Пришлось звонить несколько раз, потом стучать. Наконец-то их услышали. Девушка с белыми волосами, спускавшимися на глаза, открыла дверь и хотела обнять Люську, но она увернулась, испугавшись за парфюмерию.

— Вот познакомься, — сказала Люська.

— Сергей.

Девушка протянула руку, сказала безразлично:

— Очень приятно, — и сама представилась: — Юлия.

В комнате мебель была сдвинута в одну сторону, на журнальном столике крутился магнитофон. На Люську и Сергея никто не обратил внимания. Видимо, так было принято. Лишь две девушки в куцых юбочках помахали ей руками, да загорелый седеющий мужчина в замшевой куртке сделал галантный поклон. Четверо парней, примерно такого же возраста, как и Сергей, сидели у окна и курили.

Справа, в распахнутую дверь, была видна вторая комната. Там находился стол с закусками и вином. Программа вечера была разработана, кажется, всерьез, фундаментально.

Когда спустя несколько минут сели за стол, широкоплечий парень из тех, что курили у окна, подмигнул Сергею и спросил, что налить. Сергей показал на сухое вино. Одна из девушек в коротенькой юбочке заспорила, почему сухое, но седеющий мужчина солидно объяснил: военная служба, порядок, надо понимать.

— И в праздник нельзя? — удивилась девушка, презрительно поджав губы.

— И в праздник, — подтвердил все тот же мужчина.

— Вот почему я отказался от военной карьеры, — вставил с усмешкой широкоплечий парень. — Тысяча ограничений.

— Ну, тебя ограничишь! Дожидайся! — сказала Юля, которая была хозяйкой квартиры.

— Я же говорю: пожертвовал карьерой, — не унимался парень.

— Зато мы в генералы выйдем! — произнесла Люська и отпила из фужера глоток. — Ведь правда, Сергей?

Он пожал плечами и неожиданно покраснел. Дурацкий какой-то разговор. «В генералы выйдем!» Пока он соображал, что бы такое сказать, подходящее случаю, снова громыхнули трубы, завыли саксофоны.