Чтение онлайн

— Точно, — усмехнулся Жернаков.

— Вот пришел посмотреть, вижу, хорошо действуют ребята. А какая методика такой подготовки? Поделился бы опытом.

Жернаков помахал рукой Гребенюку и посмотрел на секундомер, висевший на шее, как медальон. Потом, видно вспомнив про слова Колотова, пожал плечами. На горушке разнеслась команда: «Становись!» Перекур у солдат закончился.

— Ведь это очень важно, — продолжал Колотов после минутной паузы. — Коллективный опыт.

— Требовать надо, — сказал Жернаков, продолжая глядеть в сторону выстроившихся на взгорке солдат. — Чтобы командирский характер ощущался. А то почувствуют слабину и давай вола крутить.

— Это верно, — заметил Колотов, подлаживаясь под его тон. — На требовательности многое держится…

Мысль эта сразу увлекла Жернакова. Он рассказал, какую сам проходил школу. «Гоняли дай бог! — говорил Жернаков об училище, куда он поступил после действительной службы. — Сто потов, бывало, прольешь. Доставалось. Но зато понял, почем сотня гребешков. Сегодня не вышло — завтра с тебя спросят и послезавтра. Не помогает — есть и другие методы воздействия…»

— Не любитель я теоретизировать, — сказал он, поморщившись. — Преувеличений уж очень много. А я смотрю так: вот мой взвод сейчас занимается. Знаю, кто отстает, прикажу Гребенюку, чтобы потренировал отдельно. Все будут в шашки играть, а они тренироваться — сегодня, завтра, послезавтра…

— А вдруг не клеится что-то? — сказал Колотов, вспомнив неожиданно Илюшечкина. — Может, надо помочь?

— Все клеится. Не беспокойся. — Жернаков усмехнулся и опять посмотрел на секундомер. — Тренироваться надо, одним — больше, другим — меньше. А насчет помощи сержант Гребенюк сообразит. Он уже сделает как надо.

— Толковый сержант? — спросил Колотов, словно чувствуя, что нить разговора обрывается, уплывает.

— У меня все толковые, — уклончиво ответил Жернаков и посмотрел в глаза Колотову. — Ты извини, пойду. — И, видимо не желая, чтобы Колотов следовал за ним, добавил: — Если что — в казарме договорим.

Колотов знал, что в казарме никакого разговора у них не получится, но он не обиделся. Какое-то тягостное чувство томило его. И поэтому он быстро поднялся с плащ-накидки, на которой оба сидели, поблагодарил для вежливости за беседу, попросил направить к нему сержанта Гусева.

Жернаков кивнул и двинулся на взгорок. Колотов невольно отметил: шаг у него неторопливый, но твердый, даже тяжеловатый. Чем-то его походка напоминала походку капитана Богачева.

С чувством недовольства собой возвращался Колотов от Жернакова. Зачем ходил? Какого приема ждал? Напрасная трата времени.

Гусев чувствовал настроение командира, шагал рядом, рассеянно поглядывая по сторонам. Взгляд его как бы повторял прежние мысли: «Я же говорил, что ничего не увидите. Жернаков — он такой, свое дело делает, а до остальных ему — как до лампочки».

Со стороны дороги, из-за леса, донеслось тяжкое громыхание: танки возвращались с полигона. Колотов посмотрел в ту сторону, прислушался и, обернувшись к Гусеву, неожиданно спросил:

— А ну-ка, по звуку определи, сколько машин.

Гусев замер, сосредоточенно уставился в пространство. Нелегкая задача: в сплошном гудении выделить отдельный танк. Тут надо быть специалистом. Вот как будто один звук вырвался. Прошла минута или чуть меньше — и еще такой же звук взял верх над другими. На дороге, видимо, поворот, машина сбавляет газ, а потом снова прибавляет, беря прежнюю скорость. Можно, конечно, ошибиться, но все же не намного: плюс-минус одна-две машины в ту или другую сторону.

— Ну, сколько? — торопил его Колотов, когда рокотание на дороге стало удаляться.

— Я насчитал восемь, товарищ лейтенант.

— И я восемь, — сказал Колотов, блестя глазами. — Не могли же мы оба ошибиться.

— Можно сбегать к танкистам, узнать.

— Не стоит… Мы же с тобой в порядке развлечения.

— А старший сержант Саруханов часто посылал. Он уважает такие задачки: узнай по звуку, какой марки машина. Да чтобы быстро, в течение двух минут. Кого-нибудь направит потом проверить, не ошиблись ли. Иногда уточнить не удается, он даже расстроится — любит, чтобы все было точно.

— Что ж, это хорошо. А вот взвод наш все-таки отстает. Я сейчас смотрел: у Жернакова ребята действуют… Мне даже завидно стало.

— Конечно, у лейтенанта Жернакова взвод подобранный.

— Что значит — подобранный?

— Да так — один к одному. Он даже нашего старшего сержанта хотел забрать к себе.

— Саруханова?

— Ну да, — улыбнулся Гусев. — Да вы спросите его самого, он лучше расскажет. Мы промеж себя слышали, а в точности не знаем, как было дело.

— Да мне-то теперь все равно, — сказал, помолчав, Колотов. — Мало ли кто какие планы строил!

Однако сообщение Гусева о том, что Жернаков собирался заполучить к себе во взвод Саруханова, чем-то неприятно зацепило Колотова: «Ишь какой ловкий!» Одно дело, если бы Саруханова выдвинули на повышение, а то заместителем к Жернакову. Почему именно к Жернакову?

Вернувшись в казарму, Колотов застал взвод в классе. Саруханов проводил занятия по инженерной подготовке. На щитах висели рисунки и схемы, старший сержант стоял возле, держа в руке указку. После опроса солдат он делал заключение по проработанной теме. Он говорил и изредка поглядывал в сторону Колотова, как бы интересуясь впечатлением, какое производят его слова на командира.

— Никто так близко, как мотострелок, не соединен с землей, не связан с ней…

Колотов слушал. Пожалуй, сказано немного выспренно, но в основе верно. Мотострелковые войска раньше именовались пехотой, которую в торжественных случаях звали царицей полей. Повидал он эти поля за годы курсантской службы. Кожа на ладонях до сих пор не отошла: от саперной лопатки.

— Близость к земле, — продолжал Саруханов, — означает, что надо знать ее, уважать и умело пользоваться в бою.

Что ж, и эти слова старшего сержанта звучали для Колотова убедительно — необходимо знать землю, каждую ее складочку на местности, каждый горбик, потому что в любой момент и складочка и горбик могут стать огневым рубежом для стрелка.

— Именно на земле солдат больше чем где-либо защищен, надо только хорошо усвоить, когда и в каких случаях пользоваться этой защитой.

И этот довод, пожалуй, справедлив, подумал Колотов. Несколько категорично сказано, но в общем верно. Из истории известно, как сражались солдаты Суворова и Кутузова. Можно вспомнить тех, кто стоял на Бородинском поле под градом неприятельских ядер и кто сегодня, глядя на эти чертежи и схемы, низко поклонившись, сказал бы: «Нам бы знать, на что способна земля…»

— Но чтобы земля стала союзником, надежной защитой, нужен не только зоркий глаз и знание оружия, от которого защищаешься, но и крепкие руки, нужна физическая сила и сноровка.

Опять же сказано правильно, отметил Колотов. Самый обыкновенный окоп в полный профиль пока выроешь, в глазах потемнеет. А блиндажи! А пулеметные точки! А завалы от танков! К тому же в бою потребуются не только силы, но и смелость, но и мужество. Попробуй-ка вырыть окоп под обстрелом противника!

— Земля является первейшим нашим союзником, и мы должны знать ее и любить. К солдатской науке она имеет прямое отношение.