Чтение онлайн

Я стояла, удивляясь отношениям братьев друг к другу, и не знала, что ответить на, скорее всего, шутливый вопрос. Но меня опередил Тим, задав вопрос Марку:

– Как Тара? Ей уже лучше? – И только что улыбавшийся и шутивший Марк мгновенно помрачнел. Он, покачав головой, сказал:

– Ей хуже. С каждым разом хуже. Пойдем. – Махнул он к выходу из портальной комнаты. И по дороге стал рассказывать подробности. – Она уже вторую недели из комнаты не выходит, а сегодня с обеда вообще не вставала. Мы думали, ей станет лучше. Но она сначала вызвала к себе нотариуса, а потом попросила вызвать тебя и Лиона, чтоб попрощаться. Мама сказала позвать только Лиона. А Тара, как только увидела его, отправила за тобой. И папа разрешил тебе посетить замок, он сказал, что мама не будет мешать.

Мы прошли по освещенному парку и вошли, как и в прошлый наш визит, в холл. Здесь нас уже ждал Роберт, подаривший мне канделябры с девятью свечами, и куча детей всех возрастов, который с криками бросились на Тима и Лиона. А я, прикрываясь Сафой, отошла в сторону.

– Дядя Тимир, а ты принес нам…?

– Дядя Лион, а что ты нам дашь…?
– Перекрикивали друг друга дети. Я присмотрелась и пересчитала из – всего пять детишек. А шума как от всего нашего третьего курса во время перерыва. И еще я заметила, что дети, даже обнимая Тима, не целовали его и не тянулись за поцелуями сами. Даже в этих детях, которым было от трех до семи лет, уже воспитывали настороженное отношение к дяде. Потом в холл вышли две молодые женщины, скорее всего это были жены Марка и Роберта. Они поприветствовали Лиона, обратившись к нему по имени, почему-то проигнорировали стоявшего тут же Тима и приветливо обратились ко мне. Я же, будто не услышав их, отвернулась. Мне было неприятно, что они не смогли хотя бы одного вежливого слова найти для моего мужа.

А Тим торопился к сестре, и Марк отослал женщин и детей, чтоб мы смогли навестить больную в ее комнате.

Я помнила Тару Найт по единственной встрече на семейном ужине. Она тогда показалась мне холодной, безэмоциональной, сосредоточенной только на себе, женщиной. Хотя она из всех в семье Найт больше всего походила на Тима темно-каштановыми волосами, карими глазами и какими-то еле уловимыми чертами лица и жестами, но она мне тогда не понравилась. Сейчас, поднимаясь под руку с Тимом по бесконечным ступеням, я представляла, что увижу ее возлежащей на белоснежных хрустящих простынях, и нюхающей баночки с солью или выпивающей точно отмененные капли в маленьком стаканчике. Сопровождавшие нас Марк и Роберт, остались за дверью, а Лион, Тим и я вошли в комнату, которую освещали горящие свечи в двух канделябрах. На большой кровати я не сразу увидела истощенную женщину. И даже позже, хорошо приглядевшись, я не смогла признать в измученном, исхудавшем создании идеальную когда-то Тару Найт. Она была почти облысевшей, со сморщенной кожей, покрытой многочисленными язвами, очень слабой, даже прозрачной…

Лион неуверенно обнял сестру, хотел ей что-то сказать но, закрыв лицо рукой, быстро вышел из комнаты.

Тим хотел брата остановить, но Тара позвала его к себе.

– Тара? – Тимир обнял сестру так тепло и нежно, как будто не заметил произошедших в ней изменений. – Я же чувствовал, что тебе плохо.

А сестра, не обращая внимание на впечатление, производимое ею, потянула Тима к себе и заставила его сесть очень близко к себе, чтоб полулежа на подушках тихо говорить с ним. При этом она гладила брата по волосам, щекам, плечам, груди, приподнимаясь, старалась обнять его, прижать к себе его ладони:

– Какой ты красивый! Какой же ты красивый. – Переходя на шепот, говорила Тара. – Как ты изменился. Я так счастлива, что ты не сдался. Род Чарх всегда был достойным, там тебя не обидят. Тимир, какой же ты красивый…

Я чувствовала себя лишней, присутствуя при их встрече. Они вспоминали и рассказывали, дополняя друг друга, истории, свидетелем которых я не была. Но сейчас я верила, что братья и сестра все-таки не могли желать плохого Тиму. Ровно до слов Тары:

– Тимир прости родителей, они не понимают, что чуть не натворили.

– Конечно. – Сразу ответил Тим. – Я на них и не обижен. Им просто не нужен был в семье выродок.

– Нет, ты не понимаешь. – С трудом покачала головой Тара. – Я же умираю…

Тим не стал убеждать ее в обратном, он просто прижал ее ладони, которые держал в руках к своим губам. А Тара отдышавшись, совсем тихо сказала:

– Я прошла маговазорезекцию. – Тим вздрогнул, но ничего не сказал, он продолжил внимательно слушать сестру.
– После смерти нашего второго ребенка, мы с мужем решили, что больше не желаем хоронить своих детей, и оба прошли эту процедуру. Он сгорел сразу, целители просто не смогли сбить жар. И я тоже уже скоро… Только я жалею, что сразу не рассказала маме и папе, почему болею. Тогда бы они не слушали Вэдр. Мама и папа просто хотели, чтоб у тебя была хоть какая-то семья

Я хотела возразить ей, что у Тима была бы не «хоть какая-то семья», а леди Вэдр, которая его унижала и притесняла. Тим при ней должен был бы стать ручным мужем и воспитателем ее сыновей. А смог бы он так жить? Я очень сомневаюсь в этом.

А Тара между тем продолжила:

– Они вправду не понимают, что могли своей заботой погубить тебя. И… Ты же не знаешь… В ту ночь, когда мама и леди Вэдр настаивал на процедуре, даже если бы ты не скрылся, ничего бы у них не получилось. Я попросила братьев…Марк и Роберт напоили целителя и зелье, подготовленное им, слили. Ты же веришь мне? Мы бы тебя в обиду не дали. Я только недавно рассказала маме и папе из-за чего постоянно болею, им больно и за меня, и за то, что чуть не сотворили с тобой…

Тим кивал сестре, обнимал, когда она тянулась к нему. А когда она позволила, еще раз сказал, что всегда родителей понимал и сейчас на них не злится.

– Я очень рада, что ты не отказался от фамилии. – Сказала Тара. А потом неожиданно попросила Тима приготовить ей кофе, а она пока поговорит со мной, поделится женскими секретами. Тим замялся, не решаясь оставить меня одну, но Тара его поторопила. – Иди, Тимир, хочу попробовать настоящий кофе, никто не готовит его таким вкусным, как ты.

И я сказала Тиму, что подожду, пока он принесет сестре напиток, только попросила его взять с собой Сафу, чтоб она поела в кухне. Но я просто боялась отпускать мужа одного, что бы ни говорила его сестра, Найтам я не верила. А Сафа была хорошей защитницей, по крайней мере, Вэрда она от меня отвлекла.

Тим посадил Сафу себе на плечо и, бросив на меня беспокойный взгляд, вышел. А Тара, хлопнув возле себя по кровати, попросила меня присесть. А потом она вытянула из-под подушки, лежащей рядом, папку и протянула, не сказав ни слова, мне. Когда я ее взяла, Тара попросила открыть и просмотреть лежащий в ней документ. Я, чтоб она не нервничала, сразу выполнила ее просьбу. В папке лежала дарственная на имя Тима. Тара дарила ему крупную сумму денег, лежащую на счете в банке.

– Завещанное Тимиру могут попытаться оспорить другие наследники или те, кто считает себя более достойным принять наследство… Оформить дарственное надежнее.
– Сказала Тара. Я промолчала. Мы сейчас с Тимом ни в чем не нуждались. И Тим сразу после дипломного экзамена хочет вернуться к архаровцам, так что деньги нам не были необходимы. Но если сестра хочет ему что-то подарить, я не видела смысла ей мешать. – Сафира, ты не же против? – Почему-то настороженно спросила она меня. И сразу стала объяснять. – Любой мужчина должен иметь свои деньги. Они дарят ему уверенность. И Тимир же сможет делать тебе подарки. Он не будет использовать эти деньги бесцельно или во вред своей семье.

В разумности и надежности своего мужа я не сомневалась. Только было непонятно: зачем об этом вообще говорить? Братья и сестры могут делать друг другу подарки, ничего страшного я в этом не видела.

– Сафира, - уже совсем тихо сказала Тара, - позволь Тиму принять дар от меня.

Ее внезапная слабость меня сильно напугала, я схватила пустой стакан со столика и налила в него воду. Но Тара замахала него рукой:

– Не надо. Разреши Тимиру принять мой подарок и…, - а я вспомнила пункт брачного договора, где говорилось, что все траты муж должен согласовывать со мной. Может, это и даров касалось? И Тимир не может принять ничего даже от сестры, если я не одобрю это? И именно поэтому Тара сейчас нервничает и просит, чтоб я одобрила ее дар брату.