Чтение онлайн

Пулей вылетев из кухни, я закрылся в ванной, пытаясь унять дрожь от непрошенных воспоминаний. Включил воду. Холодный душ всегда помогал избавиться от ночных кошмаров. Только это был не такой кошмар.

Спустя годы воспоминания всё так же болезненны, но они не дают мне размякнуть. Забыть, кто я есть и почему им стал. До сих пор перед глазами стояла мама. Она так гордилась мной, когда я принёс тот дурацкий кубок по футболу, который мне вручили в школе.

Этим же кубком я получил по лицу от Джоша, в которого вселился, кажется, Сатана. Нет. Это всё отговорки. Зло совершается самими людьми. Просто они боятся признать, что монстры — это они сами.

Я смотрела на наступающее утро за окном и думала о всей той круговерти, что творилась в моей жизни. Как будто меня просто выдернули из привычного потока, развернули перпендикулярно и отправили в новый неизведанный и пугающий маршрут. В этом новом мире я, как слепой котёнок. Не знала, как жить и какие правила. Всё такое новое для меня.

Одно я знала точно. При воспоминании о том поцелуе, я готова была провалиться сквозь землю от стыда и вознестись куда-то под потолок. Это чувство так же ново для меня. Я уже давно не девочка, а чувствовала себя именно так. Как будто мне снова пятнадцать и это мой первый поцелуй. Но не тот обмен слюнями, как с Марселем. Меня передёрнуло от воспоминания. Прыщавый юнец дрожащими от страха или возбуждения хиленькими ручками прижал меня к себе. Его рот хотел съесть меня, а брекеты царапали губы. Это был его первый поцелуй, как и мой. Я пошла на этот отчаянный шаг, чтобы доказать себе, что уже не маленькая девочка, которой могут помыкать родители. Я была той ещё бунтаркой. Впрочем, как и сейчас.

Хотела доказать, что в своей жизни сама принимаю решения. С кем общаться и с кем целоваться. Но лишь доказала себе, что поцелуи не для меня. Мерзость. Марсель не знал, куда деть свой язык и как повернуть голову, чтобы не мешался нос. Слюней было слишком много. В первый момент я подумала, что захлебнусь.

После этого я несколько лет не подпускала никого к себе. Психологическая травма, как сказал бы психолог, если бы я осмелилась кому — то об этом рассказать.

Макс так же не особо утруждал себя. Вся его нежность и страсть заключались лишь в поглаживании и пощипывании моей кожи. Иногда лёгкий поцелуй в лоб или щёку. Больше походило на дружеское внимание. Не было той страсти, тех искр, что показывали нам актёры с плоских экранов. А этого хотелось. Видимо слишком много хотела. Так не бывает. Я думала.

А Роберт… Боже. Как бы банально и заезжено не звучало, но мне не хотелось прерывать поцелуй. Может, во мне говорил алкоголь? Как легко найти оправдание своим действиям и желаниям, когда в крови течёт сорокоградусная лава. Но мы же не животные. Мы не должны поддаваться инстинктам. Голова должна быть ясной. И я ясно понимала, что это неправильно. Понимала, но не могла удержаться.

В любом случае, это ошибка. И я готова целиком и полностью взять на себя вину перед ним. Перенервничав из-за всего свалившегося и охмелев от близости притягательного мужчины, я поддалась соблазну. Да. Так и скажу. Виновата не я, а твой виски. Точно.

А какое оправдание у него? Чего он хотел? Утешить? Поддержать?

Я всё так же сидела, глядя в окно кухни, когда зашёл Роберт. Его чуть влажные волосы блестели после душа. Тело, обтянутое дорогой тканью, манило и соблазняло. Я постаралась слишком открыто не разглядывать его, сгорая со стыда от своих мыслей. Меня только вчера выгнал на улицу мужчина, с которым я думала, что проведу всю свою размеренную и скучную жизнь. А уже сегодня не думаю о нём, пялясь на другого.

Не могу перестать смотреть на него. Не могу перестать представлять свои руки на его теле. На его жёсткой щетине. На его идеальном прессе и упругих ягодицах. А ведь он одет.

В глазах мужчины что-то неуловимо изменилось. Не было прежнего льда, но они напугали больше обычного. Там, в их глубине, скрывался магнетизм и что-то ещё, явно не предвещавшие ничего хорошего. Я задумалась. А много ли я знаю об этом человеке? Как я могу доверять ему, если, видя его, не могу доверять даже себе? Я не знаю о нём абсолютно ничего. Кто он такой. Чем занимается. Какие дела его связывают с не самым добропорядочным гражданином Леваля — Баше Лурье.

Титаническим усилием воли я отвела глаза от полурасстёгнутой рубашки. От маленькой дорожки чёрных волос, начинающейся у пупка и спускающейся куда-то в глубины похоти и разврата. Он специально так ходит, чтобы свести с ума?

— Доброе утро. Блинчики будешь? — я не знала с чего начать. А может сделать вид, что ничего не было? Я почти физически чувствовала глухую стену между нами.

— Было бы замечательно. Спасибо, — он внимательно следил за мной из-под сдвинутых бровей. Он больше не нарушал молчания, но всё так же, не скрываясь, следил за моими манипуляциями с чашкой. Засыпать кофе в турку. Погреть пару секунд на огне. Залить холодной водой. Руки тряслись. Поставить на огонь. Подождать. Пенка поднялась. Снять с огня. Налить в чашку.

Чтобы немного успокоиться и быть от него подальше, я встала и опёрлась спиной о стол. Быть дальше от человека, к которому хочется быть ближе настолько, насколько это возможно. Вновь уткнуться в его шею, вдыхать уютный запах. Вновь почувствовать себя, как дома. Как за надёжным замком.

Видя мою нервозность и мечущийся взгляд, Роберт всё-таки заговорил.

— Ты хочешь что-то сказать, Мишель, — не вопрос. Утверждение. Моё имя, произнесённое его требовательными губами, казалось мне иным. Чем-то порочным. Возбуждающе — грязным. Как будто это не имя вовсе, а приглашение. Я глубоко вдохнула и отвела глаза от его губ.

— То, что произошло вчера… — на этом храбрость покинула меня.

— Продолжай, — его бровь с издёвкой изогнулась, вторя кривой усмешке. Я чувствовала себя, как осуждённый перед судьёй, выпрашивающий смягчения приговора.

— Это было ошибкой.

Я перевела взгляд с созерцания обивки стула на него, ожидая реакции. Он молчал. Ничего не изменилось, только улыбка растянулась чуть шире, а пронзительные глаза пытались препарировать мой мозг. Как будто вёл мысленный диалог с моими тараканами. Видимо, к взаимному соглашению они не пришли. Надвигалась революция. Точно так же, скрипнув стулом и встав из-за стола, надвигался хищник.

Он остановился в шаге от меня, сложив руки на груди и глядя сверху вниз. Я же, кажется, стала ещё меньше. Словно Алиса, попавшая в кроличью нору. Я пыталась сжаться. Испариться вместе с судорожным дыханием. Убежать вместе со скачущим сердцем, рвущимся из груди.

Он наклонился ещё ближе, отгородив собой пути отступления. А куда бежать-то? Есть ли смысл? А хочется ли? Я уже смогла рассмотреть все крапинки в его глазах. Серые, как пасмурное небо радужки и зелёные точки у края зрачков, которые расширились, словно гипнотизируя.

— Что именно было ошибкой? М? — его ноздри расширились от больших порций воздуха, которым он пытался охладить жар внутри себя. Он не кричал. Голос всё такой же ровный и спокойный пугал больше, чем скандалы с битьём посуды. — Что? То, что ты ушла от ублюдка, который посмел поднять на тебя руку? То, что ты доверилась мне и приехала сюда? Или то, что мы поддались чувствам? Не прячь глаза, Мишель. Что ты молчишь?

Его голос был спокойным, но внутри всё переворачивалось от этого напускного спокойствия. Как может человек выразить столько эмоций одним взглядом?