Чтение онлайн

— Да. Действительно весь план идиотский. Как будто десятилетний капризный ребенок сочинил, — вынуждена была я согласиться.

— Впрочем, — продолжила я, — От нее других планов сложно ожидать. Кстати, зачем она шантажировала нашего режиссера?

— Понятия не имею! Мне кажется, просто бричка слетела с колес и полетела вниз по склону, теряя остатки презентабельности. Видела когда-нибудь такую картину? Нет? А я видел. Бричка неслась, подпрыгивая на камнях, и от нее отлетали различные мелкие и крупные детали. Вот и наша красавица потеряла управление, когда раз за разом стали рушиться ее планы.

— Наверное, так и было, — я помолчала и все-таки добавила, — Надо сказать, что ее планы рушились сами по себе. Это были счастливые для меня случайности. Плюс преданность моих телохранителей.

Это прозвучало как упрек. Хотя я не собиралась упрекать Свитера в том, что он не помог нам. Странно было бы ожидать этого от убийцы королей. Но Свитер все же воспринял это как упрек лично ему.

— Я узнал о всех кознях Лении только после того эпического нападения на вас. Пытался поговорить с ней. Но это было бесполезно. Я перестал быть ее страстью. Напротив, теперь она ненавидит меня. Целью ее стал королевский трон, а проводником к нему — принц Югр. После разговора с ней я постарался быть с вами рядом, и навесил на вас маячок со своей магией. Именно этот маячок пытался нейтрализовать смертельное проклятие. А когда его сил не хватило, переправил вас ко мне. Вы свалились мне на колени умирающей. Принцесса, я спас вас дважды.

В голосе Главгада слышалось веселое удовлетворение. И он опять перешел на Вы. Интересно, что ему от меня надо?

— Вы хотите за мое спасение что-то?

— О, нет! Я от вас ничего не хочу. Потому что я знаю, что вы любите другого. А я люблю вас. Вот такие странные повороты делает жизнь.

Я замерла. Все страньше и страньше, как говорила Алиса. И внутри меня и, особенно снаружи. Где это я?

Дело в том, что я в изумлении от признания Мата приоткрыла глаза и обнаружила, что тошнота прошла, и я могла снова смотреть и видеть. Я и посмотрела вокруг себя. Потом на Мата и опять вокруг. Мы сидели на диване, расположенном на открытой террасе или портике какого-то…дворца? Белокаменные прямоугольные пилястры обрамляли арочные входы в такой же белокаменной стене. С трех сторон возвышались белокаменные колонны, за ними вниз к дорожкам сада стекали ступени. Все это: и диван, и, сидящие на нем я и Мат, и портик с пилястрами и колоннами — все было четким и внятным, а вот за этим пятном реальности все окружающее как будто тонуло в сумраке. Смутно виднелся сад с дорожками, покрытыми каменными блоками, прямыми линями расчерчивая пространство среди каких-то высоких деревьев, похожих на огромные ели. И еще в этом сумраке кто-то двигался. Какие-то человеческие фигуры. Двигались в непонятном едином ритме. Медленном и печальном. Страха эта картина не вызывала, но почему-то вызывала именно печаль. Я попыталась рассмотреть эти фигуры. Но у меня не получалось. Они как будто теряли четкость под моим взглядом. Чем пристальнее я смотрела, тем расплывчатее становился их абрис. Наконец я не выдержала и развернулась к Мату. Придется продолжать с ним разговаривать. Надо понять, где я, чего он хочет, и для чего он открылся мне. Страха Мат у меня не вызывал. Все же он действительно спас меня, теперь уже дважды. И хотя в его скоропостижную любовь к себе я не очень-то поверила, но явно ему что-то надо от меня, или от Игоря. Кстати, сам Мат тоже выглядел странно. На нем были черные широкие штаны на массивном золотом поясе и черная же рубашка с распахнутой черной курткой. От шеи до груди висели три нитки ожерелья с тонкими золотыми прямоугольными пластинами внахлест. От них вниз свисали какого-то сложного плетения золотые и серебряные цепочки, образующие своеобразный оклад собственно картины. А картиной у нас был круг с дырой в центре, сложенный из золотых и серебряных полумесяцев и поддерживаемый тонкими золотыми цепочками точно по центру оклада. Я пригляделась. Эти полумесяцы — чередующиеся серпы. Золотые и серебряные. Как говорится, вечер перестает быть томным. Так-то он давно уже перестал им быть. Но продолжает удаляться все дальше и дальше от томности.

— Мат, где мы? Почему на тебе серпы? Кто эти фигуры в саду? Зачем все же ты меня сюда притащил. Что тебе надо?

Мат вздохнул.

— Повторяешься. А я на повторные вопросы отвечать не буду. Я не на допросе у тебя. Ты свалилась мне на голову, сама. Я тебе не притаскивал. Почему свалилась — я тебе уже рассказал.

Он опять перешел на «ты». Злиться что ли?

— Хорошо. Отвечай на те вопросы, которые тебе нравятся. На которые ты можешь ответить. Или может быть на те, которые я не сообразила тебе озвучить? Короче, излагай в свободном формате.

Я опять кинула взгляд на тени в саду. Точно! Фигуры больше всего похожи на тени. В голове закрутились образы мифов древних греков. Темные глубины царства Аида, глубины то ли Земли, то ли Космоса. В них вечный сумрак, пять диких, пугающих рек: Лета, Стикс, Ахерон, Коцит и Флегетон. Ахерон стремительно несет свои дикие воды сквозь сумрак к смрадным болотам. Паромщик Харон перевозит Тени через Стикс. Для этого покойному кладут в рот монетку, как плату для Харона. Воды Леты дарят Теням забвение. Коцит — река плача. Флегетон — огненная река, в которой пребывают души отце- и матереубийц. Брр. Я повернулась к Мату.

— Эти Тени — живые?

Мат усмехнулся.

— Быстро ты разобралась. Да — это Тени. Они не живые, но и не мертвые. Мы в мире Проклятых Душ. А я здесь, как аватар Бога Смерти — Грасанга.

Я замерла. Мат — Бог Смерти?! Как это?

— Ты — БОГ!!!???

— Нет. Я — аватар Бога и только в этом месте. Дело в том, что все эти люди — это мои предки. Весь мой род, единственным живым представителем которого я являюсь. Мои предки умирая, появлялись в этом месте. Они больше не являются живыми, но они и не мертвы в обычном понимании. Кстати, где-то здесь бродят и С’Оболы. Но эти живы, в отличие от моих предков. Я не убийца, Ксения. Я — несчастный дракон, который вынужден идти по пути, написанному одним полоумным властолюбцем.

Раздался грохот. Тени пугливо прыснули подальше от нашей террасы в сумрак парка.

— Вот он! Гневается.

— Кто?

— Мой предок, который отдал всех своих потомков в жертву родовому проклятию. И все для того, чтобы отомстить Оболам и отобрать у них власть. Хотя, это Оболы были бы вправе мстить Витерам.

Опять раздался грохот, и даже вроде бы, откуда то с крыши нашей террасы сорвались вниз крошки мелких камней. Мат вскину голову и прокричал куда — то в крышу террасы, — Не злобствуй. Я давно привык к твоему гневу.

— Мат. Это ты сейчас с кем говоришь?

Я ничего не понимала! Было очень странно и немного пугающе.

Игорь Маркович.

В отчаянии плотном нету пауз.

Нет воздуха. Весь мир оцепенел.

Спектакль закончился. Мне он понравился, как остальным — не знаю. Но девочка моя молодец! Я даже не ожидал, что мюзикл получится таким замечательным. Конечно, с ней вместе работали лучшие профи, но это не умаляет ее заслуги. Как она там съехидничала о себе — гениальный театральный деятель? Ну, гениальность временем проверяется, но то, что она талантлива — это без сомнений! Как сказал известный немецкий писатель Лион Фейхтвангер — Талантливый человек талантлив во всем. Моя Ксения и хирург талантливый, и, хм… театральный деятель талантливый. Я с нежностью сжал Ксюшины тонкие пальцы. Она тут же вернула мне пожатие. Мы шли за дядькиной семьей. Сразу за Магном — мы с Ксенией, за нами шли Виир с Нэлием. Сейчас дойдем до наших комнат, и я отправлю друзей по домам. Хочу остаться наедине с Ксюшей. Я шел, бережно поддерживая Ксению под руку. А сам уже был мысленно в наших покоях. Предвкушал спокойный вечер с моей девочкой. Последнее время мы встречаемся вымотанные каждый своими делами и сразу идем спать. Сегодня можно наконец-то провести целый вечер вместе. Будем с ней болтать о спектакле, о нашей свадьбе, целоваться и снова разговаривать. Я люблю разговаривать с Ксенией. Она

очень умный и веселый человек. С ней всегда интересно. А еще она любопытна и

любознательна и увлеченно, с живым вниманием слушает, когда я рассказываю ей что-то из своей жизни. Например, о моих путешествиях. Еще она любит сравнивать наши впечатления о книгах, фильмах, спектаклях. При этом часто горячиться, если я с ней не согласен. Но никогда не злится. Просто спешит сказать как можно больше чего-то такого, чтобы я быстрее ее понял. Но и споря, даже если она не согласна со мной, она всегда со вниманием меня слушает. А когда она смеётся, мне кажется, самый мрачный человек не сможет остаться равнодушным и не присоединиться к ее веселью. У нее самый радостный и красивый смех, который я когда-нибудь слышал. Вообще, Ксения очень веселая, открытая, добрая и доверчивая девочка. Возможно слишком открытая. Такой можно стать, если жить, окруженной любовью умного, сильного и доброго человека. Будет интересно познакомиться с ее дедом. И скорее бы свадьба! Как же я люблю тебя, моя

птичка! Как же хочу назвать тебя своей женой! Душу затопило нежностью от этих мыслей. Я защищу тебя от любого зла, чтобы ты всегда оставалась доброй, веселой, открытой. Я все сделаю для того, чтобы ты стала самой счастливой женой!

Впереди в дверях остановился Свер, давая гвардейцам распоряжение прислать к нему Главного Дознавателя. Свер не собирался проводить вечер в приятном расслаблении. Да. «Тяжела ты, шапка Мономаха». (2).

Внезапно мои мысли разбежались, оставив в голове ледяную пустоту, потому что к нам стремительно развернулся Магн. И глаза у него были, как пластмассовые пуговицы какой-то куклы из страшной сказки. Ни единой мысли, ни одного живого чувства…

Я ничего не успел! Ни заслонить. Ни защитить. Ни удержать…

Я ПОТЕРЯЛ КСЕНИЮ!!!! Она истаяла в моих объятиях. Я остался стоять, дышать,

смотреть, а ее уже не было на свете. А я тогда здесь зачем?! От отчаяния что-то с болью порвалось в душе. Я равнодушно смотрел, как Свер избивает своего сына. Глаза видели и это, и то, как королева пытается остановить мужа, и то, как гвардейцы расталкивают придворных. Глаза видели, но разум как будто замер. Рядом стояли друзья. Оба что-то орали. Я не понимал ни слова. В стороне открылся большой черный рот портала, в который гвардейцы стали заталкивать всех подряд, мужчин, женщин. Оставляя в зале только короля с семьей и нас. Наверное, Нэлий открыл портал. А может быть и не он. С тупостью умалишенного я перебирал какие-то глупые мысли о портале и о том, кто мог его открыть кроме Нэлия. И вдруг в сознании вспыхнула пронзительная мысль, — Ничего больше не имеет значения…