Чтение онлайн

Его мозг увяз в фантазии, где они с Куином растянулись вместе на матрасе, их рты на шеях друг у друга, клыки проникают в поверхность бархатной кожи, тела…

Для мужчин было довольно обычным затвердевать после кормления. Особенно, если они думали обо всей этой обнаженки. И мыло не помогало.

И образы, которые пришли на смену того, как они двое проникли в горла друг другу.

Блэй положил одну ладонь на гладкий мрамор, а другую — на свой каменный, пульсирующий член.

То, что он сделал, было быстрым и таким же удовлетворяющим, как кусок холодной пиццы: неплохо, но и близко не стояло рядом с настоящей пищей.

Вторая мастурбация не улучшила ситуации, поэтому он отказался предоставить своему телу третий забег. Из-за совести. Как отвратительно. Куин и Лейла занимались делом по другую сторону двери, пока он изображал Джонни Мнемоника[52], стоя под горячей водой? Фу.

Выйдя из душа, он вытерся, надел халат и сообразил, что ничего собой не прихватил, во что можно одеться. Поворачивая ручку двери, он взмолился, чтобы там все так и оставалось, как он их и оставил.

Слава Деве Летописецы, все так и было: рот Куина был на другом запястье Лейлы и он брал то, что ему было нужно, когда Избранная преклонила колени подле него.

Ничего открыто сексуального.

Облегчение, возникшее в груди Блэя, заставило его осознать, что заставляет его так белениться — не только это, а все, что касалось Куина.

Не очень здраво. В обоих случаях.

И кроме того, когда кипение пошло на спад, он подумал было ли таким уж неправильным то, что чувствовал Куин и то, что он делал? Ты ничего не можешь с этим поделать, когда кто-то тебя привлекает… а кто-то нет.

Подойдя к комоду, Блэй достал рубашку на пуговицах и черные штаны для сражений. Как только он повернулся, чтобы направиться в ванную комнату, Куин отнял рот от вены Лейлы.

Мужчина издал сытый стон и провел языком по ранкам, оставленным своими клыками. Увидев, как блеснуло серебро, брови Блэя насупились. Сережка пирсинга была новой, и он задался вопросом, кто ее изготовил.

Вероятно, Вишес. Парочка много времени проводила вместе и именно так им удалось раздобыть чернила для тату Джона — Куин стянул баночку.

Язык Куина скользящий по коже Избранной, заставлял металл мерцать с каждым движением.

— Благодарю, Лейла. Ты так к нам добра.

Он одарил ее быстрой улыбкой и свесил ноги с кровати, вставая. Лейла же, напротив, не двигалась. Вместо того, чтобы последовать из комнаты и уйти, она продолжала сидеть, понурив голову, сосредоточив взгляд на своих коленях…

Нет, на запястьях, которые выглядывали из-под манжетов ее одеяния. Когда она покачнулась, Блэй нахмурился.

— Лейла? — позвал он, подходя к ней. — Ты в порядке?

Куин подошел справа, обойдя кровать.

— Лейла? Что случилось?

Теперь пришла их очередь, встать перед ней на колени.

Блэй спросил четким голосом:

— Мы взяли слишком много?

Куин встал перед ней, предлагая ей свое запястье.

— Воспользуйся мной.

Дерьмо, накануне вечером она кормила Джона. Может было еще слишком рано?

Бледно-зеленые глаза Избранной поднялись к лицу Куина, и в ее взгляде не было дезориентации. Просто грусть, древняя тоска.

Куин отпрянул.

— Что я сделал?

— Ничего, — ответила она слишком сиплым голосом. — Если вы простите меня, я вернусь обратно в святилище.

Лейла собралась уже встать, но Куин схватил ее за руку и потянул обратно.

— Лейла, что происходит?

Боже, его голос. Такой гладкий, такой заботливый. Как и его рука, которой он приподнял ее подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Я не могу говорить об этом.

— Нет, можешь. — Куин кивнул в направление Блэя. — Мы сохраним твой секрет.

Избранная сделала глубокий вдох и выдох, означающий ее поражение, как будто она была без топлива, без вариантов, без сил.

— Правда? Вы сохраните молчание?

— Да. Блэй?

— Да, абсолютно. — Он приложил руку к сердцу. — Клянусь. Мы все сделаем, чтобы помочь тебе. Что угодно.

Она сосредоточилась на Куине, их взгляды встретились.

— Я неприятна вашему глазу, господин? — Когда он нахмурился, она провела пальцами по своим скулам, по лбу. — Я отступаю от идеала, поэтому мне отказывают…

— Боже, нет. Что ты такое говоришь? Ты прекрасна.

— Тогда… почему я до сих пор остаюсь-не-призванной.

— Не понимаю, мы призываем тебя. Регулярно. Я, Блэй и Джон. Рэйдж и Ви. Ты единственная, кого все мы просим, потому что ты…

— Никто из вас мной не воспользовался для чего-то, помимо крови.

Блэй поднялся с колен и попятился, пока его ноги не наткнулись на стул и он обнаружил, что садится. Когда его задница приземлилась на подушку, выражение лица Куина почти заставило его рассмеяться. Парень никогда не терял самообладания. Частично из-за того, что слишком часто подвергался поводам за свою короткую жизнь: по выбору или нет. И частично из-за своей натуры. Он управлял собой во всех ситуациях. Практически.

Кроме этой, по-видимому. Куин выглядел так, будто был трахнут в затылок бильярдным кием.

— Я… — Куин прочистил горло. — Я… Я…

Ах, да, еще одно. Заикание.

Лейла заполнила тишину.

— Я с гордостью служу мужчинам и Братьям здесь. Я отдаю, не прося ничего взамен из-за своего обучения и наслаждения делать это. Но рассказываю я это потому, что вы спросили и… я поняла, что должна рассказать. Каждый раз, возвращаясь в святилище или в дом Праймэйла, я чувствую себя все более и более опустошенной. Я имею в виду, что могу сделать шаг в сторону. Поистине… — Она покачала головой. — Я не могу продолжать делать это, даже если это все, что я когда-либо видела в своей деятельности. Просто… мое сердце не может продолжать.

Куин опустил руки и потер бедра.

— Ты хочешь… Хотела бы ты пойти дальше, если есть такая возможность?

— Конечно. — Ее голос был сильным и уверенным. — Я горжусь быть полезной.

Теперь Куин провел рукой по своим густым черным волосам.

— Что именно… удовлетворит тебя?

Это было, как наблюдать за поездом, мчащимся под откос. Блэй должен был уйти, но не мог двинуться с места он просто оставался свидетелем столкновения.

И разумеется, бриллиантовый румянец Лейлы сделал ее еще более прекрасной. Затем ее полные, красивые губы раскрылись. Закрылись. Раскрылись… снова закрылись.