Чтение онлайн

Наша квартира была на третьем этаже, а на первом, строго под нами, располагалась КЭЧ – коммунально-

эксплуатационная часть, так назывались военные домоуправления. С нашего балкона открывался вид на военный городок: штук десять двухэтажных домов, стоящих вокруг внутренней площадки – парка, за ними трасса Рига – Даугавпилс или конец улицы Московской и начало Московского шоссе. За дорогой располагалась военная авиационная часть и дальше река Даугава. Вдоль реки рос сосновый лес, и мы, мальчишки, занимались строительством домов на ветвях. Было очень интересно, и лес выглядел, словно из какого-то современного фэнтези, – целый городок на деревьях.

В авиационной части достаточно часто проводились учебные полёты. Когда истребитель шёл на взлёт, то в квартире, даже если выставить громкость телевизора на максимум, всё равно не было слышно ни единого звука, пока самолёт не улетал. Сначала это пугало, а потом привыкли.

Чуть ближе к центру, за шоссе на берегу реки располагались огородные участки. Это тоже было место наших приключений: мы часто забирались в огородные домики и проводили там время, сидя на чужих креслах и диванах, слушая чужой магнитофон…

В восьмой класс я перевёлся в школу № 62 рядом с нашим новым домом. После «центровой», физико-математической 13-й, казалось, что я попал в какую-то страшную глушь.

Школа № 62 была новой, и школьников там было очень много. Так, например, я учился в 8 «Д» классе, это означает, что были ещё восьмые – «А», «Б», «В» и «Г». Преподавательский состав был слабый, и на этом сером небосклоне выделялась потрясающая звезда – историк по фамилии Юрьев. Он просто называл наш «Д» класс «дебилами в квадрате», причём, должен сказать, не без оснований. Например, на очередной контрольной одна наша одноклассница написала фразу: «После этих реформ, крестьяне ЕЧО ПОЛЕЕ СПАЧИЛИСЬ». Юрьев озверел: он собрал педсовет, чтобы расшифровать сообщение, а на следующем уроке вызвал эту девочку, по-моему, Аллу, к доске, заявив, что ему необходимо точнее определить уровень её знаний, чтобы решить, что ей поставить за контрольную – двойку или всё же единицу. И когда услышал, что шведский король выдал своего сына замуж за кого-то, совсем рассвирепел и поставил-таки единицу. Да, а в контрольной следовало читать: «крестьяне ещё более сплотились» – это выяснилось в процессе устного допроса Аллы у доски.

Надо сказать, что Юрьева мы «любили» приблизительно с тем же накалом, что и он нас. Например, мой приятель Сашка Шелегов на какой-то контрольной сдал ему листок следующего содержания:

Контрольная работа

ученика 8 «Д» класса

Шелегова Александра

Ха-ха-ха, хе-хе-хе, хо-хо-хо

И всё.

Так и учились.

С Сашкой Шелеговым связана масса воспоминаний. Он, я и ещё один одноклассник, Мишка Кузнецов, решили всерьёз заняться охотой. Оружие – обыкновенные «поджоги». Так назывался пистолет, изготовленный из трубки, желательно, медной, сплющенной намертво с одного конца и с небольшим отверстием недалеко от места сплющивания. Эта трубка приматывалась проволокой к деревянному ложу в виде пистолета или – реже – винтовки. Заряжалась она со ствола серой со спичек, затем пыж, потом пуля (дробина или несколько кусочков свинца) и опять пыж. Около отверстия примотано несколько спичек. Прицеливаешься, чиркаешь коробком по спичкам – раздаётся выстрел.

Мы охотились круглый год. Самая результативная охота шла на воробьёв и голубей. Из воробьёв мы жарили шашлыки, а голубей готовили уже как серьёзную добычу, как дичь. Самое жуткое, что мы это ели. Как не подцепили какую-нибудь заразу – не понимаю. Видно, кто-то нас хранил.

Случалась и серьёзная охота: мы ходили в Шкиротавский лес, где охотились на косуль. Ни разу нам не удалось попасть в косулю, но по лесу мы бегали, как ненормальные, и так проводили много времени. Ещё один вид охоты – это зимняя охота на зайцев. На противоположной от нас стороне Даугавы было громадное поле, которое заканчивалось забором дачного посёлка. Зимой мы по льду переходили Даугаву. Мы с Сашкой были загонщиками, а Мишка лежал в засаде у конца забора в снегу, готовый к стрельбе по зайцам. И вот два взрослых идиота идут-бегут по полю. Грязь утяжеляет ноги в разы, но мы идём и шумим, а в это время в снегу лежит замёрзший Кузнецов и ждёт дичь. Почему он не замерзал совсем, для меня до сих пор загадка. Так мы охотились раза четыре и однажды всё же подстрелили какого-то кролика. Вот это был трофей!

Потом мы переключились на рыбу, а точнее, на щук. Дело в том, что недалеко от наших домов, километрах в шести вверх по течению реки, уже было закончено строительство Рижской ГЭС, но в эксплуатацию её ещё не сдали. Ниже ГЭС было очень много речушек и ручьёв, так как плотина перекрыла реку и сразу за ней образовалось мелководье с островками и заводями. Мы втроём, в болотных сапогах и с «поджогами», медленно и молча, тихо и незаметно бродили по этому мелководью, а увидев стоящую щуку – стреляли в неё. Надо сказать, что у нас была хорошая результативность и щук мы добывали в приличных количествах…

Именно в этот период моей жизни, в восьмом классе, я стал заниматься боксом. Тренировался я в «Трудовых резервах», находящихся в самом центре города, так что добираться приходилось двумя транспортами. Моим тренером был Илья Беркович, а в зале вместе со мной занимались такие известные в узких и не очень кругах люди, как Коля Смирнов, Иван Харитонов, Вячеслав Бодня. Бокс меня увлёк: я много лет отдал этому спорту и думаю, что он очень сильно повлиял на меня.

Первым результатом занятий боксом неожиданно стало получение четвёртого разряда по шахматам. Тогда же, в восьмом классе, я решил пойти в шахматную школу, которая располагалась в самом центре города. На тот момент за спиной у меня был «солидный» спортивный опыт – я занимался боксом уже полгода. Записался, ходил на занятия. И тут в шахматной школе проводят турнир, и я выясняю, что по его результатам можно получить разряд. Суть такая: каждый участник играет десять партий с разными противниками, выигравший пять и более партий получает разряд. А я – боксёр! И об этом знают все воспитанники нашей шахматной школы. Решил, что точно получу свой разряд. Я подошёл к каждому из своих пятерых противников отдельно и, пристально глядя в глаза, тихо и проникновенно сказал:

– Я у тебя сегодня выиграю. Понятно?

Все всё поняли, я выиграл пять партий и получил разряд.

Уверен, что родители тоже начали замечать, что их Боренька стал меняться не в лучшую сторону. Однажды папа принёс несколько книг по занимательной физике, в том числе «Эволюцию физики» Эйнштейна. Мы с папой легли на диван, и он начал читать мне эту книгу вслух… Потом он заснул, а я, заинтересованный, продолжил чтение. Надо сказать, что папин план удался: я действительно увлёкся физикой и стал читать много и с удовольствием. Первым моё увлечение ощутил на себе наш учитель физики, который вот уже несколько лет подряд учился на третьем курсе университета на заочном. Как его звали в жизни, я не помню, а в школе его звали Джоуль. Я стал решать задачки лучше и быстрее всех, доставал его вопросами. По-моему, он начал меня побаиваться.

Однажды летом папа принёс домой газету с объявлением, что физико-математическая школа № 52 начинает набор в девятый физмат-класс, и спросил, не хочу ли я попробовать свои силы. И я попробовал – пошёл на собеседование. Требовалось решить какое-то количество задач по математике, что я и сделал, а через несколько дней по почте пришло сообщение, что я принят.

Так я перешёл в 52-ю физико-математическую школу.

Школа находилась в Кенгарагсе, на пять или шесть остановок троллейбуса ближе к центру города. Около меня жили несколько моих новых одноклассников, и мы ездили в школу все вместе.

В первый же день учёбы состоялось наше знакомство друг с другом. Выглядело это так: каждый по очереди вставал и называл свои фамилию, имя и отчество. Каково же было моё удивление, когда в самом начале списка я услышал: «Бейлин Илья Абрамович» – и увидел высокого стройного парня. Впервые в жизни я услышал, что у кого-то, кроме меня самого, отчество Абрамович. Позже, когда я объявил себя, мы с Ильёй переглянулись и между нами проскочила какая-то искра. В школе наше общение в основном сводилось к шахматам – мы оба любили играть в них. Но, как потом покажет жизнь, окончив школу, мы не расстались…

Преподавательский состав школы был очень сильным, но особенно выделялись учитель математики, Раиса Самуиловна Троценко, и учитель физики, Георгий Андреевич Попляев. Это были абсолютно разные люди, полные противоположности, но именно они делали нашу школу лидирующей среди физико-математических школ города.

Раиса Самуиловна – миниатюрная женщина с тихим голосом, великолепным знанием математики и талантом или, скорее, даром эту науку интересно и даже захватывающе преподавать. В нашем классе никто не оставался равнодушным к её предмету. Математику (и алгебру, и геометрию) искренне любили, проецируя на дисциплину своё отношение к Раечке (так мы называли между собой Раису Самуиловну). Именно она посоветовала мне принять участие в школьной олимпиаде. Мне бы и в голову не пришло. Я занял второе место и с тех пор постоянно принимал участие в математических олимпиадах – школы, района, города и республики.