Чтение онлайн

А дальше были быстрые сборы, поездка в аэропорт и долгие объятия с сестрой. Она плакала и говорила что я “головная боль”, а я прижималась к ней как можно сильнее, пытаясь хоть так показать как ценю её помощь.

Месяц с родителями пролетел как один миг. Мне было тихо и спокойно. Я отсыпалась, много гуляла и очень вкусно ела. Но что-то глубоко внутри звало меня домой, на родину. И ровно через месяц я приземлилась в аэропорту родного города. Меня встречали Ника и Слава, по улыбке сестры было понятно, что мой внешний вид её очень радует.

Мы загрузились машину и выехали из аэропорта, но не в квартиру к Нике, а в дом родителей.

— Так надо, — всё что услышала от сестры, но спорить не стала.

Дома нас ждала наша помощница Вера Петровна. Она столько лет работала на моих родителей что дом без неё казался пустым и безжизненным.

Слава занёс мои вещи в комнату и я осталась одна. У меня была обычная девичья комната, за исключением одной детали. В моей комнате стояло пианино. Я часами играла на нём, оттачивать мастерство. Скинув куртку поторопилась к инструменту.

На нём не было ни пылинки. Села на стул, открыла крышку и провела пальцем по клавишам. Но в душе ничего не всколыхнулось. Попробовала сыграть самую простую мелодию и снова в душе было пусто. Пальцы неприятно показывало от волнения. Глубоко вздохнула и начала играть “Лунную сонату” и на душе всё такой же штиль. Я с остервенением несколько часов играла всё что только можно, но всё бестолку. Внутри меня умерла та одухотворенная личность, которая рвалась играть на пианино и хотела сквозь музыку касаться душ людей. Музыка больше не мой смысл жизнь? Выходит и моя душа умерла?

Остап

Теона. Красивое имя. Очень подходит моей случайной знакомой. Таких бездонных голубых глаз я ещё не встречал. Но эта глубина пугала. Там, в их глубине был не таинственный омут, а пустота. Каким же ублюдком нужно быть чтобы у молоденькой девчонки пропал блеск из глаз?

Сколько ещё вот таких потерянных девчонок ходит по улицам наших городов? И в кого они потом, спустя время, превращаются?

Тео в хороших руках. Видно что сестра её любит и переживает о ней. Больше моя помощь ей не нужна, хотя о ней она и не просила.

Но ведь и Тори в свое время не просила о помощи. И её ломало на наших сеансах. А всё потому что я люблю ковырять заживающие раны, заставляю пережить всё заново, сделать выводы и не оборачиваться назад.

Психология спасла меня в своё время и я с удовольствием помогаю спастись тем, кто выбраться не может сам.

Меня не воспринимают всерьез. Считают что я балагур, весельчак и клоун и не чувствуя во мне опасности, раскрываются. Мне остается лишь наблюдать и делать выводы.

Так вот, моя новая знакомая Теона жертва тяжёлых абьюзивных отношений. Если капнуть глубже то выясниться что парень самовлюбленный мажор, красиво ухаживал и покорял своей заботой. Только это была никакая не забота, а прогибание под себя.

Читаю недавно купленную книгу по философии, делая пометки карандашом на полях. Да, я читаю именно так: с пометками, комментариями на полях, стикерами и прочим. И каждую прочитанную строчку примеряю к Тео.

Эта девчонка вообще разожгла во мне азарт. Пытаюсь убедить себя в том, что мне нужно забыть о событиях этой ночи и выкинуть Теону из головы. У меня и так есть чем себя занять. В страну я вернулся с одной лишь целью — вернуть жизнь своей сестре. И сейчас как никогда нужно быть собранным, разворошили гнездо и нас будут пробовать кусать. Отвлекаться на что-то извне просто извне и не допустимо.

Но вопреки своим собственным здравым мыслям, утром следующего дня, первым делом переступив порог универа, ищу Веронику Сергеевну. Мне просто нужно знать что с Теоной всё хорошо. Что я поступил верно привезя её к сестре, а не оставив в себя. Тори была бы не против, сама бы активно помогала девчонке.

Как я и думал, нашей симпатичной преподши в универе не было. Что ж, подождём. Домой к ней не еду специально, чтобы оставить себе хоть какую-то возможность отступить, остаться просто сторонним наблюдателем.

Вероника Сергеевна появляется на следующий день. И она меня избегает. Это так явно бросается в глаза, что даже смешно. Но она плохо меня знает, я очень упрям.

— Добрый день, Вероника Сергеевна, — здороваюсь с ней, войдя в кабинет.

Мы одни. Студенты, чья пара сейчас начнется, ещё не пришли. А значит у нас есть пару минут для разговора.

— Здравствуй, Остап, — настороженно сказала девушка. — Ты что-то хотел?

Вероника Сергеевна всем своим видом пыталась показать, что очень занята и времени на разговоры со мной у неё нет.

— Как Теона? — спросил прямо, не собираясь юлить.

— Остап, — Вероника Сергеевна сделала паузу, словно подбирала правильные слова. — С Теоной всё хорошо. Спасибо тебе за то, что ответил на звонок, приехал её забрал и не бросил. Но лезть тебе в это дело не стоит. Это семейное, а ты, прости, просто мой студент. К тому же Теону я отправила к родителям в Испанию.

Не могу сказать что её слова меня сильно задели, ведь она сказала всё по факту, но всё равно было немного неприятно.

— Расслабьтесь, Вероника Сергеевна, никуда лезть я и на планировал. Это элементарное беспокойство за девушку, которой помог. Раз у Тео всё прекрасно, значит вопросов у меня больше нет.

С этими словами развернулся и направился к выходу из кабинета.

— Остап, — крикнула девушка. — Спасибо за помощь.

— Ага, обращайтесь.

Вышел и закрыл за собой дверь. С Теоной всё хорошо, она под присмотром близких, а значит её уроду до неё не добраться. Это, в принципе всё что я хотел узнать. Сидеть на парах у меня нет особого желания, думаю Тори простит мне один день прогула. Покидаю стены университета, сажусь в машину и еду на набережную.

Паркую машину в разрешенной зоне, это довольно далеко от самой набережной и поставив на сигнализацию машину, не спеша иду в сторону реки. Днем в будний день здесь малолюдно и можно спокойно наслаждаться видом реки без лишнего шума. Засунув руки в карманы брюк прогуливаюсь вдоль парапета, глядя на воду. На встречу мне идет какой-то мужчина, но я даже не смотрю в его сторону, а зря. Мы с ним равняемся и я слышу ненавистный голос, который надеялся больше никогда в жизни не услышать.

— Остап? Это правда ты?

Остап

Сколько мы не виделись? Лет тринадцать? Или все пятнадцать. Ещё бы столько же не видеть.

— Василий Иванович? — уточнил я.

Но это всё был стандартный обмен дежурными приветствиями. Так делают люди в цивилизованном обществе, когда видят тех кого не хотят, но показать истинные эмоции не могут.

— Как же ты вырос. Красавец. Такой высокий и шикороплечий.