Чтение онлайн

Поэтому я прихожу к ней каждый день весь этот месяц. И у нас появились первые шаги к решению её проблемы.

И это реально шажочки, если не сказать больше — шаги. Теона очень глубоко спряталась в своей раковине и вытаскивать её на свет та ещё задача.

Но, на самом деле я ей очень горжусь. Теперь Теа не шугается при виде музыкальных инструментов. Не закрывает уши и не зажимается, когда я включаю классическую музыку.

Она перестала испытывать огромное чувство стыда перед семьей. Чувство, которое отравляло её жизнь и отдаляло от близких. Теона наконец осознала, что мы все совершаем ошибки. И полюбить не того может абсолютно любой человек. Что это не эксклюзивная ошибка и близкие любят её несмотря ни на что.

Остается одна проблема. Теона по-прежнему не хочет играть на фортепиано. Но и выкинуть его не решилась. Каждый раз она заводится при моем упоминании инструмента.

Настоятельно рекомендовал Тео начать вести дневник, в котором она описывала бы всё то, что ей страшно озвучить вслух. И велел ей его перечитывать и пробовать ответить самой себе почему же ей так страшно об этом говорить.

Между нами сложились доверительные отношения, как и должно быть между психологом и клиентом. Конечно она ещё опасается пускать меня в сокровенные участки души, но про свою мечту она уже рассказала мне всё.

И я восхищён. Будучи совсем маленькой девочкой, Теона чётко знала чего хочет и шла к этому. Шла напролом. Играла даже с температурой. Игра на пианино была обязательной частью её ежедневного распорядка. И лишь в такие моменты она испытывала огромное счастье.

Сегодня у нас арт-терапия. Думаю Тео оценит, она же человек творчества, а чем таких можно «вылечить»? Конечно творчеством, но другой его разновидностью.

Тео ещё не хочет признавать, что музыка была, есть и будет одной из главных составляющей ее жизни. Она воспринимает этот мир через слух и тактильные ощущения. Так кто я такой, чтобы ей отказывать?

Думаю, я подобрал самый лучший вид терапии в её случае. Звуки классической музыки и кинетические ощущения сделают свое дело, и я надеюсь, мы сдвинемся вперед.

На заднем сиденье машины лежат принадлежности начинающего художника: мольберт, холст, краски и кисти.

А в телефоне подобран плейлист подходящей музыки. Сегодня мы будем рисовать. Такого с Теоной мы ещё не делали. Рассчитываю со временем от рисования сместиться в родную стихию девушки — музыку.

— Здравствуй, Тео, — здороваюсь с девушкой, заходя в её спальню.

— Привет, — здоровается она, оторвавшись от книги, которую читала.

Сейчас Теона выглядит не так как раньше. Глаза её больше не наполнены болью и всё чаще они искрятся весельем и иногда даже счастьем. Её плечи расправились словно с них свалился огромный груз, что раньше придавливал к земле. Теперь она не бледная невеста вампира, а вполне себе живая девчонка. Живая и очень симпатичная.

Сегодня на ней футболка с синем уродцем и короткие шорты. И мне прекрасно видно её шикарные длинные ноги, которые она всё это время от меня скрывала. Этим ногам надо бы гулять по подиумам всех мировых столиц моды, а не скрываться под слоями одежды.

Понимаю что самым наглым образом пялюсь на ноги Тео и плохо понимаю что она мне говорит, поэтому даю себе ментального пинка и возвращаю свой взгляд на лицо девушки.

— Для чего ты принёс мольберты? — спрашивает она.

— У нас сегодня арт-терапия, — отвечаю ей, а сам думаю сколько раз она задала мне этот вопрос прежде чем была мною услышана.

— И что это значит?

— Сейчас всё увидишь, присаживайся.

Теона откатывает пуфик от пианино на середину комнаты и усаживается на него. Ставлю перед ней мольберт, устанавливаю на него холст, протягиваю краски. Отхожу от девушки, включаю плейлист на телефоне и листаю в поисках нужной композиции. Включаю. Это классическая музыка, но в современной обработке и пока это всего лишь скрипка, но торопиться нам ведь некуда.

— Рисуй то что у тебя в душе. То чем ты сейчас переполнена.

— Не понимаю.

— Пусть твой рисунок будет отражением твоих эмоций.

— А ты будешь рисовать?

— Конечно, как я могу пропустить такое веселье.

Беру второй холст, кисти и еще один набор красок, и усаживаясь на кровати. Тео уходит из комнаты и возвращается с водой. Один стакан ставит на тумбочку рядом со мной, вторую забирает себе.

Удобно сев, она начинает рисовать. А я наблюдаю за ней. Она старается и ей нравится рисовать очень сильно. Иногда Тео отклоняется и внимательно смотрит на холст, смотрит наклонив голову то в одну сторону, то в другую. Прикрывает глаза, а потом что-то ещё добавляет.

— А почему ты не рисуешь? — спрашивает Теона.

— Рисую.

— Дай посмотреть.

— Нет. Закончим и тогда покажем друг другу работы.

— Хорошо.

Больше она не отвлекается. Композиция заканчивается, а за ней включается следующая и тоже обработанная классика. На ближайшее время в моём плейлисте только классическая музыка на любой вкус. Такими темпами и я сам на неё подсяду.

— Я всё, — сообщает Тео.

Поднимаюсь с кровати и иду к ней, свой мольберт отворачиваю, чтобы она не увидела раньше времени мой шедевр.

На её холсте изображены розы. Красивые, необычного цвета и очень хорошо нарисованы. Но какие-то они не живые, словно она хотела порадовать меня, но выполнила задание лишь на десять процентов.

— Это отображение твоих эмоций сейчас? — уточняю у неё.

— Ну да, — неуверенно отвечает она.

— Они не выглядят живыми.

— Они нарисованы, — пожимает плечами Тео.

— Очень смешно. Вот смотри, — показываю ей свой шедевр.

— Это просто разноцветные кляксы, — возмущается девушка. — Какое же это выражение эмоций.

— Чтоо? — притворно возмущаюсь я. — Ты обесценила мой шедевр? Я вообще-то старался, душу вкладывал.

— Я не хотела тебя обидеть, — испуганно ответила Тео.

— Малыш, меня нелегко обидеть. Но тебе нужно продолжать.

— И что же мне рисовать?

— Рисуй цветы, но свои, настоящие, а не как с картинки.

И мы продолжили терапию рисованием. Теона так увлеклась процессом, что даже не замечала ничего вокруг. Она не обратила внимание, что теперь комнату наполняли звуки пианино и даже необработанные.

Мы рисовали долгие часы и дом Теоны я покинул практически в полночь, унося с собой свои “кляксы” как их пренебрежительно окрестила Теона. Но от меня ей тоже остался подарок. Моя прощальная надпись на её картине, которая заставит её хорошенько задуматься в очередной раз над жизнью.

Теона

«Ты сейчас правильная или живая?». В который раз перечитываю послание, оставленное Остапом на моём последнем рисунке, и негодую. Когда только успел написать свой провокационный вопрос, ведь был один в комнате всего минуты две, пока я бегала в ванну. И как же он любит ковыряться в душевных болячках. Ему всегда нужно докопаться до самой сути и лишь после этого его внутренний перфекционист, или кто там у него сидит, успокаивается.