Чтение онлайн

Хочу чтобы нежные струи воды смыли всю ту грязь, что я пережила сегодня. Прости стою и не двигаюсь, словно даю своему телу напитаться живительной влагой.

Потом всё-таки решаю помыть голову. Наливаю шампунь и начинаю интенсивно массировать кожу. Пена обильно стекает по моему телу и падает к моим ногам. Но не задерживается там, сразу же устремляясь в слив.

Выхожу из душа, насухо вытираясь полотенцем. Беру с полочки тюбик и начинаю втирать в шрамы мазь. В комнате открываю ящик с бельём и достаю новый комплект. Ничего особенного, обычный темно-синий набор из трусиков и лифчика. Только успеваю застегнуть бюстгальтер, как слышу за своей спиной:

— Прогуливаешь? — спрашивает, внезапно появившийся Остап.

Вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь. Взгляд парня сканирует меня, задерживаясь слишком долго на груди. Вижу, как его глаза сужаются и темнеют. Но понимаю, что взгляд Остапа полон ярости и злости, а не похоти и вожделения.

— Теона, — моё имя звучит удивительно холодно. — Что это?

Подскакиваю к шкафу и хватаю первую попавшуюся футболку. Прикрывшись ей, снова поворачиваюсь к парню.

— Остап, выйди из комнаты. Стучаться не учили? — зло выговариваю ему.

Мне хочется провалиться сквозь землю от того, что он видит меня такой. Хочется бежать как можно дальше и не оглядываться. Но я стою напротив него и прижимаю к себе футболку.

— Что за шрамы на твоём теле? — спрашивает, полностью игнорируя моё требование покинуть комнату.

Остап в два шага оказывается рядом и выдергивает футболку из моих рук. Хотя я и не слишком сопротивляюсь, потому что до сих пор нахожусь в шоке, что меня застали врасплох. Судорожно пытаюсь придумать вразумительное объяснение своим отметинам и не нахожу, что сказать. Как рыба, выброшенная на берег, открываю и закрываю рот. А парень между тем внимательно разглядывает мою кожу, водит пальцами по рубцам и сыплет вопросами:

— Почему их так много и почему они такие ровные? Что произошло?

Я в смятении, не знаю, что мне делать. Нужно срочно спрятать своё тело от любопытных глаз парня. Хотя он уже увидел всё, что мог, и теперь явно не захочет сделать вид, что ничего не было.

Пытаюсь отобрать футболку у Остапа, но он крепко держит её в своём кулаке.

— Это сделал он? — грозно спрашивает Остап, и я вздрагиваю от тембра его голоса.

На глаза наворачиваются слёзы, и одна, срываясь с ресниц, катится по щеке. Я испытываю такой жгучий стыд, что готова провалиться под землю, лишь бы не поднимать на него свои глаза.

Чувствую прикосновение его теплых пальцев к моей щеке — он стирает слезу. Затем натягивает на меня футболку, поочерёдно просовывая то одну, то другую руку в рукава, а потом крепко прижимает к себе, обнимая.

— Расскажи мне всё, не бойся. Я здесь, чтобы помочь тебе, и только ради этого.

Теона

Остап, придерживая за плечи, ведёт меня к кровати. Помогает забраться на неё с ногами, укрывает пледом, что лежал на подушках и садится напротив, подогнув под себя одну ногу. Он смотрит на меня молча, не торопя, давая возможность мне собраться с духом и начать говорить.

Нервно тереблю плед влажными пальцами и пытаюсь подобрать слова, чтобы начать говорить. Но не могу, словно все слова позабыла.

Остап поднимается с кровати и молча выходит, а я так и остаюсь сидеть на кровати. По щекам катятся горькие слезы. Это слёзы стыда и разочарования в самой себе. Он пытался мне помочь, выслушать, а я даже рта не раскрыла. Теперь вряд ли Остап ещё появится в нашем доме. Я слишком проблемная и сложная и даже ему надоело со мной возиться.

Слёзы капают на мои пальцы и плед. Я даже не знаю, что мне делать. Бежать за Остапом и попытаться его вернуть или отпустить и жить дальше надеясь на себя и свои силы.

Подтягиваю колени ближе к груди и обхватываю их руками. Слышу легкие шаги, поднимаю голову и вижу как Остап приближается к кровати, держа в руке стакан с водой. Протягивает мне и садится на кровать.

— Выпей.

Забираю стакан, отмечая что рука немного дрожит и делаю жадный глоток воды. Она попадает не в то горло и я начинаю кашлять. Остап забирает стакан и слегка похлапывает по спине.

— Осторожнее, куда торопишься? Пей мелкими глотками.

Вытираю губы тыльной стороной ладони и кивнув опять берусь за стакан. Теперь пью очень мелкими глотками. Ставлю стакан на тумбу и поднимаю глаза на Остапа. Больше нет причин тянуть со своим признанием, облизнув губы я начинаю говорить.

— Шрамы это следы от эксперимента.

— Какого эксперимента? — нахмурившись спрашивает он.

— Артур стал жаловаться что со мной скучно в постели…

— Скучно? А он рассчитывал, что ты будешь травить анекдоты во время секса?

Это нелепое замечание немного веселит меня. Совсем чуть-чуть, но ощущение что я на исповеди перед святым отцом меня отпускает. Делаю глубокий вздох и пытаюсь объяснить парню.

— Что я зажатая, закомплексованная и боюсь экспериментов.

— Продолжай.

— Он где-то вычитал что ножи могут усилить удовольствие в несколько раз.

— Объясни, — сухо просит Остап.

— Что боль от порезов увеличивает ощущение от оргазма и можно улетель в космос.

— Ты тоже резала его?

Поджимаю губы и отворачиваюсь. Та легкость, которая вроде появилась в нашей беседе, снова улетучилась. Снова неудобные вопросы, бьющие прямо в цель и мне хочется бежать без оглядки. Ну почему он такой дотошный? Почему ему всё важно знать? Почему он никогда не отделывается простым ответом? Копается внутри и что-то пытается найти.

— Нет. Его я не резала.

— Шрамов много. Это продолжалось долго. Тебе действительно нравилось?

Мотаю головой и смотрю на свои пальцы, сжимающие плед, чтобы не смотреть на него.

— Нет, мне не нравилось. Меня это пугало. Вначале он просто царапал и следов через неделю уже не было. А потом начал давить сильнее, пуская кровь и начали появляться шрамы. Артуру нравилось смотреть как на коже проступает кровь, иногда он её слизывал языком.

При этих словах морщусь и подняв глаза вижу что Остап неверяще качает головой. Берёт с тумбы стакан и делает несколько глотков воды, возвращает его назад. А затем спрашивает.

— Почему молчала?

— Я говорила. Но он не реагировал. Мне, кажется, что ему очень нравилось всё это.

— Понятно. Шрамы только на груди или есть где-то ещё?

— Только там, — очень тихо произнесла я.

— Хорошо. Были ещё какие-то подобные эксперименты? Может аутоасфиксиофилия, например?

— Что это? — уточнила я.

— Сексуальное удушение.

Жар залил всё моё лицо. Так унизительно рассказывать вслух всё что происходило в нашей с Артуром спальне. Никогда не думала, что придется об этом говорить.