Чтение онлайн

— Уели. Я вас обидел? — то ли вопрос, то ли утверждение.

— Нет, что вы. Очень хорошо, что вы уснули. — Похоже, нужно проговорить этот момент, чтобы он не мешал нам в дальнейшем. Но почему же мне кажется, что становится только хуже?

— Вам было настолько неприятно?

Он серьезно?

Смотрю по сторонам, лишь бы не встречаться с ним глазами. Иначе он увидит в них то, что ему знать не следует.

— Все в порядке. Никаких отрицательных эмоций, — заверяю его, пытаясь выглядеть расслабленно. — Игорь Алексеевич, к чему этот разговор? У нас с вами договор, помните? Я не должна на вас набрасываться. У вас, кажется, были проблемы на этой почве. А сейчас вы пытаетесь либо подвести меня к нарушению, либо испытываете меня. Что?

Стоит молча и ошалело глядит на меня. Боже, похоже, я ляпнула что-то нелепое.

Следующего движения я просто не жду, поэтому вдруг оказываюсь выдернута из круга света и прижата горячим мужским телом к дереву в темноте.

— Да, договор был, — рычит он. — Но в нем ничего не говорилось о том, что на вас не могу наброситься я…

Что?

Когда жадные губы накрывают мой рот, больше не могу разбираться в его мотивах. Могу только чувствовать и желать большего.

Поцелуй рушит все мои преграды, все мои спасительные баррикады. Все то, что эти месяцы спасало меня от полной капитуляции. Отдаюсь ему всей душой. В плен. Пожизненно. Без возможности сбежать.

Но длится наше сумасшествие недолго. То есть по времени совсем мало, но мне хватает, чтобы тело начало гореть во всех местах, где его касались требовательные руки и губы…

Я лишаюсь всего этого в одно мгновение. Игорь отстраняется и делает два шага в сторону. Откашливается.

— Простите, Вика. Не знаю, что на меня нашло. Смотрел на вас и вдруг словно наваждение. Понял, что тем вечером так и не попробовал на вкус ваши губы… А мне хотелось этого с того дня, как застал вас с кремом…

— Игорь Алексеевич… — пытаюсь остановить. Меня смущает его честность, не знаю, как реагировать.

— Молчите, я знаю, что вам неприятно, вы дали ясно понять.

— Я? Когда?

— Ну и с чего вы взяли? — уперев руки в бока, выхожу на свет. Хочу видеть его.

Мне даже смешно от абсурдности происходящего. Еще бы понимать, для чего этот спектакль?

— Очевидно.

Моему изумлению нет предела. Очевидно? Да он слепой!

— Правда? Не припомню, чтоб говорила нечто похожее.

А стоит ли его разубеждать?

— Вы не говорили. Вы морщили свой чудный носик, фыркали, как ежик, а еще сказали про тот вечер, когда мы тестировали мою память, что вам дурость в голову ударила. Ну или что-то похожее… Я помню, с какой неприязнью вы смотрели на меня утром. Словно я вас не целовал и ласкал, а заставлял делать нечто очень ужасное.

Сложив руки на груди, долго смотрю на него, не веря своим ушам. Когда он успел придумать это всё?

— Игорь Алексеевич. Вы серьезно? Я думала, вы взрослый, серьезный мужчина.

Хмурится, явно недовольный моими словами. Но а как иначе? Несет ведь полную ахинею.

— Виктория, остановитесь. Не уверен, что хочу слышать дальше. Ко всему прочему еще и идиотом меня считаете.

Закатываю глаза.

— Вы мне запретили проявлять к вам интерес под угрозой увольнения. Помните? — пытаюсь донести до него суть.

— Не было такого.

Что?! У него амнезия?

Стою и молча то открываю рот, то закрываю. Не хватает ни слов, ни воздуха.

— Было, — все, что могу выдавить из себя.

— Нет. Это вы сказали, что ради работы готовы на все и даже не станете на меня набрасываться, будь я хоть последним мужчиной на Земле. Я точно помню.

— Ну… Может быть, я и предложила, ведь у вас были трудности с подбором персонала. Но вы не возражали и приняли меня именно поэтому.

Развожу руками, совершенно переставая понимать его и его… обиды.

— Не поэтому. Вы заблуждаетесь. Мне понравилась ваша настойчивость и целеустремленность, я уже говорил. Но вы упорно отказываетесь меня услышать.

Засунув большие пальцы за ремень джинсов, раскачивается взад-вперед.

— Но почему вы сделали вывод, что неприятны мне? Этого я точно не говорила.

— А как иначе, если девушка сразу гарантирует, что не проявит интереса. Значит, я у вас в первый же день вызвал антипатию.

Нет. Моя логика просто ломается.

— Но разве вам не это было нужно от новой сотрудницы? Разве не за чрезмерную симпатию вы уволили мою предшественницу?

Нервно запускает одну руку в волосы, откидывая назад, что выдает его растерянность. Кажется, я кого-то загнала в угол.

— Это совсем другое дело.

— Да? Почему?

— Потому что она мне не нравилась как женщина, и я не хотел проводить с ней никаких экспериментов… как с вами…

Меня пробирает дрожь от эмоций в его голосе. Это что, признание? Получается, я ему нравлюсь? Вот такая, неидеальная?

Но тут меня осеняет догадка. А не в том ли дело, что от всех других приходилось отбиваться, а я сразу обозначила свою позицию и провела между нами границу? Не стал ли мой заблаговременный отказ красной тряпкой для этого упрямого бычка? Вдруг просто сработало ущемленное самолюбие?

— Игорь Алексеевич, неужели все из-за договора? Скажите, вас так сильно задело, что я сразу отказалась в вас влюбиться, что это вызвало повышенный интерес к моей персоне? Вы понимаете, как это по-детски?

Смотрит в сторону, в темноту.

— Знаю. Выглядит именно так. Я и сам думал вначале, что именно в этом всё дело. Но в итоге пришел к выводу, что нет.

Не верю.

— Вы и сами себе не верите, — я кожей чувствую его сомнения. Не знаю, в чем именно дело, но он чересчур не уверен в себе для мужчины, который имеет богатый опыт общения с противоположным полом.

Молчит, подтверждая тем самым мои выводы.

— Вика, всё немного сложнее.

— Нет, наоборот — всё гораздо проще. Если я вам скажу, что вы мне нравитесь и ваши поцелуи мне приятны, а о том, что тогда все завершилось именно так, я немного жалею, вы успокоитесь и перестанете мной интересоваться. Да? Только с одним условием: чур не увольнять меня за правду. Вы обещали амнистию, помните?

Ошарашенно смотрит на меня. В глазах буря чувств, но каких, я не могу разобрать.

— Вика, — выдыхает мое имя вместе с воздухом, словно некоторое время совсем не дышал.