Чтение онлайн

Надо пересилить это странное состояние. Почему я так уснула крепко? Не понимаю… Стоп… Как я уснула? Мы ведь домой не возвращались! Тогда где мы?

Мозг начинает работать активнее, заставляя вспомнить, в какой момент я осталась без сознания. Роман! Сволочь!

— Соня… — кое-как выдавливаю из себя, в ответ получаю всхлип и холодные губы на своей щеке.

— Да, Вика, это я, ты как?

— Ты в порядке? Он не тронул тебя? — Трясет головой, и мне, наконец, удается приоткрыть одно веко. — Где мы?

— Он привез нас в какой-то старый дом и запер, — скороговоркой рассказывает девочка. — Угрожал выбросить тебя с моста, если не буду вести себя смирно… И вообще он какой-то странный, не такой как обычно… Дерганный и… страшный.

Хмурюсь, подозревая не очень приятное, я-то не успела разглядеть его до потери сознания.

— Пьяный?

— Не знаю… Я уже видела его пьяным раньше, обычно он просто злой, а тут не то… Мы еле доехали, так он вел машину, дергался постоянно. Думала, в аварию попадем.

Обкуренный, что ли? Не удивлюсь. Разве человеку в своем уме придет в голову похищать девочку и меня?

Руки и ноги тяжелые, голова вообще чугунная, но я умудряюсь сесть на полу. Да, со мной особо не церемонились, бросили прямо недалеко от двери. Только Соня уложила головой себе на колени, заботливая моя.

Осматриваюсь, но плохо видно — темно. Понимаю одно — это и правда какой-то старенький домишко с забитыми ставнями, через которые пока еще пробивается тусклый свет. Старый диван под окном, абсолютно не вызывающий желания на нем сидеть, допотопное трюмо в углу, уже без зеркал, да старая тумба с таким же древним советским креслом — вот и вся мебель.

Уже через несколько минут у меня появляется возможность удостовериться в своей догадке о состоянии Ромы. Он появляется собственной персоной, и я убеждаюсь, что без наркотиков тут не обошлось. Даже в полумраке комнаты видно, какие дикие у него глаза, безумные.

Резким движением выдергивает из джинсов ремень.

— Ну что, мелкая дрянь? Сейчас ответишь мне за то, что сделала в прошлый раз.

С размаху ударяет по подлокотнику кресла, и Сонин визг сливается с громким хлопком.

Я хватаю девочку и прячу за собой.

— Роман, успокойтесь, пожалуйста. Софья ничего не сделала такого, за что ее нужно наказывать. Девочка испугалась.

Но нет, меня не слышат. Он точно обкуренный какой-то.

— Дура! Я хотел ей хорошо сделать, а эта истеричка орать начала. Со мной так нельзя… Мне бабы не отказывают.

— Она не баба! Она ребенок! — пытаюсь достучаться до задурманенного мозга.

— Да какой там ребёнок? Даже мать считает, что она уже делала это с пацанами. А я хотел ей настоящее удовольствие показать.

У меня все кипит внутри. Хочется придушить гада, но он слишком большой, даже для меня. Если бы был чуть похудее, да поменьше ростом.

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то оружия, хоть палки, хоть кочерги — любого.

— Рома, но ты же маму любишь, она не простит! — Соня тоже пытается воззвать к разуму.

— Она не поверит тебе — дура силиконовая! А я скажу, что ты меня пыталась соблазнить. Он совсем отупел от той травки, которой накурился. — И ты будешь молчать, да? Тебе понравится, поэтому ты никому не скажешь… Но сначала наказание. Иди сюда!

Соня хватается за мою руку и ощутимо дрожит. Мне и самой жутко страшно. Что если я не смогу его остановить, спасти девочку от страшной участи? Впервые в жизни жалею, что не владею никакими навыками самозащиты.

— Роман! Прекрати! Ей всего двенадцать! Услышь меня! Двенадцать! Она ребенок! Даже если выглядит чуть старше! Тебя посадят. Отпусти нас, и мы будем молчать, как молчали до того! Пожалуйста!

Переводит на меня безумный сверкающий взгляд.

— Она молчала, да, я знаю. И не потому, что испугалась за папашу своего, которого я обещал убить, если он решит со мной драться. Нет, не поэтому. Она просто ждала, когда я найду ее и накажу, а потом покажу, как все могло бы быть, да, детка? Ты ждала?

Соня качает головой, по ее щекам текут слезы, в глазах ужас. Она уже кое-что понимает, о чем именно речь, но все же не до конца. Зато я точно знаю, если мы выберемся, эта скотина сядет за решетку. Сделаю все, чтобы ему дали полный срок!

Он делает шаг вперед и ударяет сложенным вдвое ремнем по ладони. Поднимаюсь с пола, вставая перед ним. Не подпущу к Соньке! Буду драться царапаться, кусаться, пинаться, но не позволю выполнить задуманное.

— Что? Тоже хочешь ремня? Так легко.

Он вдруг резко отпускает его, замахивается и бьет меня, но адреналин уже хлынул в кровь, не давая испугаться или отступить. Плечо обжигает, но я не ощущаю боли. Чувствую, как мои глаза наливаются бешенством. Сама себя не узнаю. Кажется, готова разорвать его. Лишь бы силы хватило, но об этом не сейчас…

— Ты мерзкий урод, пальцем ее не тронешь, — рычу, пронзая его яростным взглядом. — Лучше не подходи.

Разражается глупым смехом, но я настроена серьёзно. Даже не представляет, насколько. Ему еще никогда не приходилось иметь дело с разъяренной тигрицей, защищающей детеныша!

Смех замолкает, и сволочь снова замахивается ремнем, снова щелкает по коже плеча, но я успеваю перехватить его и выдёргиваю из рук. От неожиданности не успевает удержать.

— А может, тебя самого надо наказать, плохой мальчик Рома, а? — голос звучит жутко. Мерзкий гад теряется от моего предложения. Будь он вменяем, быстро бы обезоружил меня, но реакции не те. Да еще я, похоже, нашла его слабое место нечаянно. — Ты плохо себя сегодня вел с девочками — будешь наказан!

О боже! Неужели я это говорю? И оно действует! Не знаю, долго ли он будет смотреть на меня, как кролик на удава, но пользуюсь властью. Травка ему совсем мозги отбила.

— Я… Я больше не буду…

— Ты разве не знал, что девочек бить нельзя, мерзкий мальчишка? — я резко щелкаю ремнем, и он вздрагивает. Ой! Переборщила. Теперь уже его глаза наливаются кровью. В них не просто ярость — желание убить меня.

Рывок вперед, и визг Сони… Грохот дверей… Разноцветное мигание в щелях ставней и голос:

— Это полиция! Всем оставаться на своих местах!

В дом врываются сразу несколько спецназовцев и быстро укладывают урода вниз лицом.

А медленно опускаюсь на пол, потом что ноги вмиг ослабевают и не держат больше. Сзади меня обхватывает Соня. Плачет, а я пока не могу и слова сказать от облегчения.