Чтение онлайн

— Вика! Соня! — знакомый любимый голос врывается в сознание, а следом за ним и сам Игорь. — Девочки мои родные! Он ничего вам не сделал? Вы как?

Теплые, сильные руки Игоря обхватывают нас обеих, и это истинное счастье!

— Нет! Вика не дала ему! Ты бы видел, как она меня защищала! Такая смелая, как сейлор Мун.

По голосу слышу, что у Сони тоже отходняк. Веселость на грани с истерикой. Бедная девочка.

А меня начинает колотить. Зубы стучат, а руки не просто дрожат, а трясутся. Несмотря на успокаивающий тон Игоря, да на свои попытки дышать ровно, понимаю, что так просто не пройдет.

К нам подходит полицейский и спрашивает, нет ли раненых и нужна ли медицинская помощь?

Решаю, что не помешала бы.

Киваю, и шепчу, что мне бы успокоительного.

Жених срывает с себя джемпер и накидывает мне на плечи, я хочу отдать Соне, но та отказывается. Говорит, что мне нужнее. И вообще, очень надеюсь, что она не сильно пострадала психологически — держится бодрячком.

Стуча зубами, подхожу к скорой во дворе полуразваленного дома. Мне почти сразу предлагают укол, но я вдруг ни с того ни с сего вспоминаю про контрацепцию, о которой до того совершенно забыла, хотя и собиралась поговорить о ней с Игорем.

— Стойте, а его можно беременным… если вдруг?

Игорь аж вздрагивает. Соня тоже в шоке смотрит на меня. Пытаюсь оправдаться, хотя вины не чувствую. Это ж он должен был позаботиться — Ну мало ли, Игорь, а вдруг…

При Соне неудобно тыкать его носом в то, что мы никак не предохранялись эти дни.

— Если есть сомнения, лучше воздержаться, — отвечает врач, убирая шприц. — Попейте водички и постарайтесь дышать ровно. Скоро пройдет.

Пока не помогает, и Соня с Игорем старательно пытаются меня отвлечь. А я старательно вглядываюсь в ее лицо и глаза, чтобы убедиться — она приняла похищения не сильно близко к сердцу. Бедная моя. Лишь бы не зацикливалась на том, что эта сволочь говорил нам. Пусть уж лучше за меня переживает. Это может отвлечь.

Через некоторое время к нам подходит полицейский и просит меня дать первые показания. Прошу Игоря побыть с дочерью. Тот явно хотел бы пойти со мной, но разорваться не может.

Я рассказываю полицейским все по порядку, и меня быстро отпускают, сообщая, что обязательно еще вызовут.

— Не переживайте, он ответит за все, — успокаивает полицейский, и я очень надеюсь, что прав.

Игорь уже в своей машине, усадил Соню на заднем сиденье. Пока я давала показания там, девочка явно делала то же здесь.

— Ну всё, давайте домой. Разбираться, почему я узнаю важные вещи последним, будем уже завтра.

— Потому что он пригрозил тебя убить! — вскрикивает Соня и срывается. Вот теперь видно, как стресс выходит со слезами. — Помнишь, Вик, когда принес сумку с вещами, обнял меня и сразу отпустил, но успел прошептать угрозу. Ты не слышала. Поэтому я и уговорила тебя не рассказывать папе.

Ох, блин! А мне-то показалось, что он раскаялся тогда. Дура я дура.

— Прости, — шепчу, глядя Игорю в глаза. Он не выдерживает моего жалобного взгляда и тянет к себе, обнимая. Второй рукой обнимает дочку.

— Дурочки мои любимые. Больше никогда от меня ничего не скрывайте.

— Угу, — произносим в один голос.

Дома Соня быстро вырубается, а вот у меня наоборот — неспокойно на душе. Пока Игорь в душе, выхожу на балкон. Усталость наваливается как ледяная глыба. Хватаюсь за поручень и сгибаюсь пополам, рыдания душат.

— Вика, ну ты чего тут? Еще упасть не хватало! — меня отдёргивают от края балкона и ведут в комнату, усаживают в кресле на ручки и дают выплакаться.

Но мне просто необходимо выговориться. И я рассказываю все с самого начала, почти не понимая, что именно говорю. Слова сами срываются с языка.

Игорь гладит волосы, но не перебивает, слушает.

Наконец, замолкаю без сил. Тишина. Правильно. Что тут скажешь? Дура. Как есть дура.

Что и подтверждает он тихо, шоркаясь щекой о мою макушку:

— Глупышка моя. И Макс мне вовсе не друг. — О да, я начала совсем издалека и успела нажаловаться на то, что меня задело в подслушанном разговоре, но я не виновата — оно само прорвалось наружу. — И брачный договор не я составлял. Это адвокат принес, а я бросил в ящик и даже не читал. Мне он не нужен. Надо было сразу в мусор, но не додумался, не ожидал, что ты увидишь. Вика, тебе уже пора принять главное — я не хочу, чтобы наш брак был фиктивным. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе не только ради Сони! В первую очередь меня волнует твое счастье. Сможешь ли попытаться полюбить меня?

Я не верю своим ушам. Наверное, сплю, и мне снится чудесный сон.

— Я уже тебя люблю! Мне не нужно пытаться! — пищу в ответ. Его губ касается недоверчивая улыбка.

— А ведь когда-то умудрилась убедить меня, что абсолютно равнодушна к моим чарам, и имеешь иммунитет, — шепчет укоризненно и проводит носом по моей щеке, подбираясь к губам.

— Имею, но не к твоим! Я влюбилась почти сразу, но боялась, что ты меня выгонишь за нарушение договора, — признаюсь, поворачиваясь так, чтобы обеспечить доступ для поцелуя. Внутри разливается тихое счастье, уничтожая остатки пережитого стресса.

— Я был идиотом, когда озвучил этот пункт, ты ведь уже догадалась, да? Но я тогда не знал, что встретил свою идеальную девушку!

Смеюсь, не до конца веря в происходящее.

— А я знала, что встретила идеального босса.

— Ну нет, идеального мужчину согласен, а босс я не идеальный, не обманывай…

Идеальный!

8 месяцев спустя

Так нежно, как меня будят ласки мужа, никто будить не умеет во всем мире. Хотя… сравниться с ним может разве что Соня, но то совсем другая история, и совсем другая любовь…

Но сегодня мы с Игорем предоставлены друг другу — дочка уехала вчера вместе с Кристиной.

После похищения, устроенного ее сожителем, суд без всяких сомнений определил место жительства ребенка с отцом, но материнских прав мать не лишили, оставив за ней право видеться с дочерью.

Кристина, надо сказать, не спешила этим правом пользоваться. Первое время не могла поверить в то, что произошло, и винила во всем Соню. Но когда Роману вынесли обвинительный приговор, признала, что была влюбленной дурой.

Первый раз взяла к себе дочь, когда в Москву явилась злополучная баба Надя. Как не скребли кошки у нас на душе, препятствовать встрече мы с Игорем не могли.

Соня вроде как была не против увидеть бабушку, с которой прожила большую часть жизни и не встречалась почти полгода. Однако вернулась не в том настроении, в каком нам бы хотелось ее видеть. Весь день молчала и ничего не рассказывала. Но к вечеру ее прорвало.

Она долго плакала и возмущалась, что ни бабушку, ни маму не волнует она, Софья, а больше беспокоит, что из-за нее разладилось у матери, что та теперь без мужчины вынуждена выживать в столице. Эти две дуры только и делали, что ненароком цепляли Соню едкими замечаниями о ее эгоизме. Кристина не могла простить за Романа, а бабка за то, что девочка на суде о месте проживания высказалась за то, чтобы жить с отцом. Ох бабу Надю тогда колбасило.