Мой немой Афган
Шрифт:
Я хочу более подробно рассказать о расположении и условиях жизни подразделений, на которые возлагались задачи охраны и обороны городов. В штабе армии мне пояснили, что в таких условиях и с такими задачами существует не более четырех подразделений во всем Афганистане. Рота была поставлена в город через месяц после ввода войск. Место расположения было определено на юго-западной окраине города, в летней резиденции брата Амина. У самого края обрыва стоял двухэтажный дом примерно 25 на 12 метров, перед домом располагался парк с аллеей, бассейн без воды, две-три небольшие хозяйственные постройки, с юга и севера овраги, за оврагом с юга – кладбище, за оврагом с севера – жилые постройки города, дувалы и завод «Спинзар» («Белое золото») по обработке хлопка. От комендатуры, а рота выполняла и некоторые комендантские функции, до центра города 1–1,2 километра.
Город являлся центром провинции, имел радиально-кольцевое строение. Центром была площадь, так называемый круг, от него шли дороги – на север в Союз, на юг, как я уже говорил, две дороги к аэродрому, полку и далее – на Баглан и Саланг. Сразу за окраиной города от главной отходила дорога на запад на Даври-Рабад и Таш-Курган, Мазари-Шариф. На восток дорога вела на Ханабад, Тулукан и Файзабад. Это направление контролировал наш батальон, а дорога называлась «дорогой смерти» из-за постоянного минирования и засад.
Важными объектами в городе являлись гостиница «Спинзар» и хлопкозавод, построенные еще англичанами в конце девятнадцатого века. В гостинице находились наши партийные и военные советники, советники ХАДа (афганского КГБ), должностные лица партийного комитета НДПА провинции и северо-восточной зоны.
Второй по значимости, а может быть, и первый, это как судить, был завод по приему и переработке хлопка. Хлопок шел в Союз, это было стратегическое сырье, и колонны с хлопком были объектом очень пристального внимания и наблюдения. Формирование и отправление колонн держалось в строгом секрете. Точное время отправления колонн от хлопкового завода, как правило, знали только три человека: директор завода, уполномоченный ЦК НДПА по северо-востоку и командир роты, так как охрана колонн возлагалась распоряжением командира дивизии на него (то есть уже на меня). Остальными объектами были: зернохранилище, тюрьма, электростанция, казармы батальона Царандоя (внутренних войск) и сама комендатура. Позже, с июля, когда прибыла группа «Каскад», вилла, где она дислоцировалась, также вызывала интерес у душманов. Расположение роты было обнесено ограждением из колючей проволоки, на опасных участках были поставлены сигнальные и противопехотные мины. Солдаты жили в палатках в естественном овраге, так что огонь из стрелкового оружия был не опасен. Офицеры и прапорщики обитали в двух комнатах на втором этаже здания. На первом этаже располагалось караульное помещение и дежурная часть, где круглосуточно находились связисты. Дежурный и начальник караула назначались из офицеров.
Контакт с дивизией и полком поддерживался по засекреченной автоматической связи (ЗАС), для этого роте был придан экипаж БТР-50ПУМ. Связь с экипажами БМП роты и приданных мотострелковых и танковых взводов осуществлялась по Р-123. Телефонная связь с афганским руководством и аппаратом наших советников была налажена как с использованием прямых номеров, так и через телефонную станцию. Нашу частоту 300 и позывной «Береза» знали все, кто находился в городе или каким-то образом проезжал через него, так как быстрая помощь могла прийти только от нас.
Описание распорядка жизни подразделения лучше всего начинать не с утра, а с 18 часов. Именно в это время командир роты проводил развод на боевое дежурство. Участвовал весь личный состав роты и приданные подразделения, так как одновременно с назначением караула и экипажей БМП, уходящих на боевое дежурство в город, проходил боевой расчет роты на занятие круговой обороны в оборудованных окопах и траншеях и действия оперативной группы, создаваемой из оставшихся боевых машин. Каждый военнослужащий, находившийся в пункте постоянной дислокации, начиная от командира роты, имел свое место по боевому расчету и сектор для стрельбы. Этому придавалось такое огромное значение, потому что было условием выживания, так как, без преувеличения, за восемь месяцев моего нахождения в городе не было ни одной ночи без обстрела экипажей БМП на постах, комендатуры или более серьезного нападения на расположение роты.
Для выполнения боевых задач в городе роте были приданы: два танковых взвода, мотострелковый взвод на БТР, предназначенный непосредственно для охраны советников, минометный взвод, отделение связистов с прапорщиком во главе для обеспечения связи с дивизией, отделение саперов для разминирования и постановки минных заграждений и водители специальных машин тылового обеспечения (ПАК – кухня, топливозаправщик и ЗИЛ для подвоза боеприпасов). Учитывая, что рота состояла из управления и четырех взводов (четвертый – пулеметный) и имела в своем составе 12 БМП, вся группа насчитывала более 200 человек и около 50 единиц техники.
В 18.30 восемь БМП выходили в город на боевое дежурство и становились на охрану важных объектов – где по одной, где по две машины. В расположении оставалась так называемая оперативная группа, готовая за три минуты выйти на помощь в любую точку города.
После 20 часов в город входили душманы и нападением на объекты отрабатывали свои деньги. Сценариев нападения было несколько десятков, например: нападение и обстрел из стрелкового оружия на один объект или на несколько, блокировка объекта с обстрелом из гранатометов боевой техники, создание тяжелой ситуации, когда был необходим выход оперативной группы, и нападение на нее с минированием дороги и обстрелом из гранатометов и другие. В общем, многие ночи были бессонными, иногда по боевой тревоге рота сидела в траншеях до утра, так было надежнее и безопаснее.
С рассветом душманы уходили, и мы снимали к 6 утра личный состав с боевого дежурства. После завтрака в 8 утра я проводил развод и ставил задачи на день. Какие-то экипажи отсыпались, другие выходили на дежурство в город в район круга, контролируя прохождение колонн с боевым охранением и задерживая одиночные машины без охранения, попавшие в город по разным причинам. Также по приказам командиров полка или дивизии взводы использовались для решения оперативных задач по отдельности или входя в состав какой-нибудь группы.
Одним из сложных моментов командования ротой было как бы двойное подчинение – и командиру полка, и командиру дивизии, при этом командование батальона из этого списка было исключено, прежде всего из-за особенностей выполнения задач. В примерный перечень задач входило следующее:
– охрана и оборона города и его важных объектов;
– оборона пункта расположения роты и приданных подразделений;
– комендантская служба и патрулирование города на боевых и легковых машинах с целью контроля прохождения колонн советских воинских частей, техники, тылового обеспечения и афганских подразделений;
– оказание боевой и огневой поддержки колоннам при нападении на них душманов;
– задержание отдельных или нескольких машин с движением вне колонн или отставших от колонн;
– задержание военнослужащих в городе, так как они были объектом особого внимания и наблюдения врага;
– сопровождение машин с хлопком до границы СССР;
– ведение боевых действий в городе и других районах северо-востока Афганистана;
– сопровождение и охрана командиров дивизии и полка на совместные совещания с аппаратом советников и представителями руководства НДПА;
– сопровождение и охрана воинских колонн различного назначения или обеспечение охраны маршрута заставами, постами и отдельными боевыми машинами;
– реализация разведывательных данных, поступающих от разных источников (военных советников, советников ХАДа, Царандоя, групп «Каскад», «Кобальт», ГРУ ГШ, командования полка и дивизии с записью в журнал боевых действий);
– совместные действия с группами «Каскад», «Кобальт», подразделениями Царандоя и афганской армии, разведротами полка и дивизии;