Чтение онлайн

V. Лубянка. Вы ночи полные огня

В этот вечер он слушал 'В настроении', романтическую и нежную, успокаивающую душу мелодию любимого Глена Миллера. Он расслабился, закрыл глаза. Так лучше думалось. Он много лет собирал коллекцию пластинок. Музыка Глена всегда помогала, как хороший старинный друг, с ним всегда лучше работалось. Но сегодня было плохое настроение - 'ныла' правая почка. После весенней поездки в Афганистан, где он подхватил 'азиатский грипп', болезнь не давала ни минуты покоя. И не смотря на все усилия врачей, она прогрессировала. Конечно, он не подавал вида, как устал от этой рези в пояснице. Но только со стороны кажется, что Андропов - Железный Феликс, болезнь подтачивала здоровье... Он произнес вслух только что родившиеся строчки:

– Да, все мы смертны, хоть не по нутру

Мне эта истина, страшнее нету.

Но в час положенный и я умру

И память обо мне сотрет седая Лета...

По стеклу противно и надоедливо билась муха. Это действовало на нервы и раздражало. Хозяин кабинета взял с большого дубового стола свежую газету. Свернул 'орудие убийства' и, крадучись, подобрался к мухе.
– Бах!
– Муха размазалась по стеклу.

– Долеталась, шпионка, - настроение неожиданно поднялось.

'Ну, помирать мне рановато, есть у меня еще в жизни дела',- подумал Юрий Владимирович первоначально не поверил, что Брежнев взял с собой в больницу молоденькую медсестру со скорой и поселил ее в соседней палате. Но потом пришлось поверить. Чуть позже позвонил по этому же поводу Евгений Чазов. Ильич послал всех на три буквы со всеми предостережениями и опасениями за здоровье.

'Неужели повторяется история, как с первой медсестрой Коровяковой? Тогда сразу не хватило духу ее убрать, слишком увлекся ею старик. Но можно понять мужика, последняя, 'лебединая' песня. Сестра закормила Лёню снотворными.
– вспомнил Андропов.
– Когда спохватились, было поздно, он пристрастился к ним. Но та история давно закончилась, даже от тяги к снотворному понемногу излечили.
– Поразила и взбудоражила всех даже не новая медсестра, Ильич был известный ценитель прекрасной половины. Удивило другое. Разительные перемены в самом Генеральном Секретаре. Пробыв в больнице два дня, Брежнев, прихватив фаворитку, уехал в Завидово.
– Опять звонил Евгений Иванович, состояние здоровья Генерального гораздо лучше, чем до аварии. А самое невероятное было в том, что оно продолжало улучшаться. Уже сейчас Брежнев выглядел, как пять...семь лет назад. А еще Иванов, которого он внезапно туда же пригласил. Что за...?'

Подумав, глава КГБ поехал в Завидово - 6, чтобы увидеть все своими глазами.

Кортеж с Андроповым подъехал к 'охотничьему домику' Генерального Секретаря к четырем часам вечера. Уже темнело. Из окна машины Андропов увидел неожиданную картину. Перед двухэтажным домом генсека, веселилась компания. На лужайке полыхал костерок, на мангале жарились шашлыки. Над ними, обмахиваясь от дыма, колдовал комендант Завидово Сторонов. Во главе большого деревянного стола, в окружении охраны сидел веселый и довольный, как объевшийся сметаной кот, Брежнев. Одной рукой он обнимал за талию сидящую у него на коленях рыжеволосую валькирию, в другой держал фишки домино. Эхо по окрестностям разносило в ночь смех, шутки, прибаутки и все комментарии игроков. Колокольчиком звенел голосок раскрасневшейся избранницы Ильича.
– Рыба!
– вздрогнул стол, подпрыгнули фишки от могучего удара Брежнева. Он притянул к себе девушку и поцеловал в малиновую щеку.

Увиденная картина настолько впечатлила главного гебиста, что он даже растерялся. Да и что тут скажешь? После секундного замешательства Андропов подошел к компании. Строго посмотрел на Медведева - зама Рябенко по охране Ильича. Полковник сидел какой-то ошарашенный, но довольный и на начальственный взгляд отреагировал наплевательски.

'Дед', хитро прищурившись, повел знаменитыми бровями, нетерпеливо махнул рукой Андропову - садись мол. Юрий Владимирович только открыл рот, но тут уж пришлось сесть. Брежнев, улыбаясь, пошутил.

– Слушайте все анекдот. Жена вернулась из командировки и орет с порога: 'Что, паразит, опять баб водил?' Муж в ответ: 'Ну, не баб, а всего-то одну. Ты ведь сама сказала перед отъездом: 'Только попробуй!'

Грохнул дружный взрыв смеха. Брежнев, довольный эффектом, локтем подталкивал свою раскрасневшуюся пассию и радостно повторял.

– Только попробуй, только попробуй одну. Вот мы и попробуем. Нет вершин, которые не взяли бы коммунисты.- И опять поцеловал медсестру.

Андропов ни как не мог придти в себя от увиденного. Только восемь дней назад он встречался с Брежневым - это был быстро дряхлеющий, плохо выглядевший и говоривший старик. Совсем недавно в личной беседе Чазов говорил, что дни Генерального Секретаря сочтены. Год, максимум два. А здесь? Таким Брежнева он помнил в году в семидесятом.

'Да, прав профессор, это все очень необычно и непонятно. Подмена? Нет, по всем данным это - Брежнев. Найти двойника, чтобы никто не заметил и не почувствовал подмены? Такое невозможно в принципе. Да и был он все время на глазах охраны. Но изучить феномен необходимо самым подробным образом, привлечь лучших спецов, с сохранением абсолютной секретности, понятное дело. И где же Борис? Неужели уехал?'

Тем временем генсек поднялся.

– Вы тут ребята побудьте, шашлыки пожарьте, разрешаю по сто пятьдесят коньячку, кто хочет.- И взглянув на раскрасневшуюся избранницу, добавил - Ты тоже, рыжик, останься.- Обратившись к Андропову, сказал, снова улыбнувшись.

– А вас, Штирлиц, я попрошу ...пройти со мной в кабинет. Идем, Юрий Владимирович, есть разговор.

И улыбнувшись оставшейся компании, погрозил пальцем.

– Не хулиганьте, а то соседи милицию вызовут.

Настроение у Брежнева - Викторина было отличное. Счастье не просто жизни, а здоровой жизни, было непередаваемо и сравнимо, пожалуй, лишь с чувствами смертельно больного человека, внезапно ставшего здоровым. Брежнев почти все время шутил, улыбался, много и хорошо говорил, рассказывая всевозможные истории. Особенно после того, как обнаружил исчезновение дефектов речи. Его настроение передавалось окружающим. Охрана, секретари, егеря, повара - все улыбались, словно внутренним светом озарило их лица. И даже всегда серьезный и невозмутимый личный адъютант и телохранитель Ильича полковник Медведев Владимир Тимофеевич мечтательно улыбался. Совсем недавно для всех было понятно, что скорая смерть генсека не за горами. Каждый из охраны хотел только одного, чтобы это случилось не в его смену. Теперь все изменилось. Но помимо этих внешних чисто эмоциональных проявлений, все свободное время Брежнев проводил во внутренних диалогах с Викторином, заставляя того вспоминать все услышанное, увиденное и прочитанное о деятелях этого времени. В особой спецэкспедиции ЦК Брежнев заказал книги различной тематики, чем вызвал там целый переполох. А в личном дневнике, который вел с войны, он писал теперь не только о своем весе, что делал, и кому звонил, но и о прочитанных новых книгах. Для окружающих это стало еще одним потрясением - вид 'деда' с книгой.

Андропов и Брежнев поднялись на третий этаж в кабинет-библиотеку. Здесь в этой небольшой комнате находился стол, маленький диван, кресло и книги, альбомы с фотографиями. Правда, в основном здесь были книги подарочные - к юбилею. В прежней жизни Ильич не любил читать, все больше на слух улавливал. Обычно просил почитать что-нибудь секретарей и помощников. Глава КГБ знал об этом и поэтому весьма удивился, увидев два десятка различных по тематике книг, сложенных стопками на столе.

Генсек с удовольствием наблюдал за тем, какое впечатление произвело изменение обстановки кабинета на Андропова. Ильич сел в кресло, спиной к окну, Юрий Владимирович расположился на диванчике. Брежнев спросил неожиданно 'в лоб'.

– Юрий Владимирович, скажите, вы еврей?
– 'дед' пристально и пытливо посмотрел на гостя, только озорная искра блеснула в глазах. Еще вчера 'сиамский близнец' подбил брата Леню на этот провокационный вопрос. В свое время Викторин читал различного толка газеты, где всесильного главу КГБ называли по-разному и мнения о нем были диаметрально противоположные. Одни считали его скрытым агентом мирового сионизма и масонским прихвостнем, осуществившим коварный план развала СССР и конечно, ну куда же без этого, людоедский план по геноциду православного русского народа. Другие журнальчики и газетки со всей хасидской непримиримостью, с не меньшим энтузиазмом призывали на голову бывшего главы КГБ проклятия и 'плевали ему в след', как главному гонителю. Ну, право слово, палач и уничтожитель, ничуть не меньше чем бесноватый немецкий фюрер, их многострадального, всеми гонимого, непоседливого, избранного Богом Яхве народа. А хотелось узнать правду. Причем не только Викторину, но его симбионту, ценившему своего председателя КГБ, тоже.

– Леонид Ильич - Андропов побледнел лицом - Я всегда, каждое мгновение своей жизни был предан делу коммунистической партии и советскому народу. Всю свою жизнь, не жалея здоровья и сил, выполнял все задания партии, неустанно вел борьбу с врагами нашей страны и партии, и ...

– Постой, Юра, ты мне прямо ответь - ты еврей или нет?
– с нажимом спросил генсек.

После паузы Андропов ответил.

– ... Наверное, еврей. Дед у меня по матери был Карл Францевич Флекенштейн. Но как я говорил, я предан партии и советскому народу.