Чтение онлайн

– Так точно!
– полковник встал, но тут же опустился обратно, повинуясь движению руки начальника.

– Сидите, сидите. Доложите еще, какие еще спецсредства необходимо разработать для вашей службы. Получено добро на дополнительное финансирование таких разработок...

Наши геополитические соперники еще не знали, что СССР решил играть по их правилам. Они привыкли, что безнаказанно нарушать общепринятые нормы международного права, убивать своих оппонентов и свергать неугодные правительства имеют право только они. Но Викторин отлично помнил рассказы его собеседника-собутыльника Рыбакова о попытках покушения на Фиделя Кастро, о внезапных и непонятных смертях министров обороны ОВД, о поставках афганским бандам самого совершенного оружия. Помнил он и о наемниках в Чечне, о загадочной гибели в смутное время после распада СССР русских ученых, работающих на оборонную промышленность. Помнил и виденную им обложку книги о 'победе' США в Афганской войне с названием 'Война Чарли Уилсона'. Помнил и ничего не собирался прощать, ибо не верил, что библейское правило 'если тебя ударили по правой щеке, подставь левую' действует в реальной жизни. Так же, как не верил в это его 'сиамский брат'. Теперь Советский Союз собирался дать адекватный ответ, начав столь популярную в будущем 'гибридную войну' против ее зачинщиков. И одним из передовых отрядов этой войны должны были стать отряды спецназа и разведчики ГРУ.

Столь любимая 'цивилизованным обществом' гибридная война могла быть применена и к ним. Причем никакие вопросы: 'А нас-то за что?' получивших информацию из будущего людей не остановят. 'А ля гер, ком а ля гер' или как говорил недавно упомянутый товарищем Генеральным Секретарем товарищ Иосиф Виссарионович Сталин: 'Немцы хотели истребительной войны? Они ее получат'.

VIII. Три ступеньки ... вниз

Назавтра опять приехали советники Генсека, подготовка к Пленуму продолжалась. Во время обсуждения экономических вопросов с помощниками Брежнева Викторин изволил проснуться и спросить про нашу передовую, лучшую в мире социалистическую торговлю. Голиков привел данные о достижениях и успехах 'доблестной' советской торговли. Тут Трофимов не выдержал и выдал все, что помнил о тех временах. Виктор Иванович хорошо запомнил очереди в магазинах, презрительное хамство продавцов и полупустые прилавки. Возможность что-то достать только через знакомых, по блату. А тут опять звучит: '...имеются отдельные недостатки'.

'Леня ты меня послушай, а не этих долдонов. Я тебе правду говорю. Им то что? Тоже в спецлавочках отовариваются. Бери чего твоей душе угодно, чем не жизнь. Тут тебе будут кадить фимиам за успехи в торговле. А простые труженики? Кстати, если разобраться, на стражу их интересов ты поставлен или нет? А раз так, то слушай. Вся торговля советская это укрывательство продуктов, распределение их между собой и нужными людьми. Главное же для советской торговли создание дефицита. Заметь, Леня, умышленного дефицита. А людей довели до того, что и сосискам и колбасе с добавками туалетной бумаги рады. При царе Николае Втором, (кого вы свергли, чтобы людям вроде лучше жилось) о таком колбасно - сосисочном искусстве и не слыхивали. Да и вообще Генеральный секретарь нашей партии, тебе не мешало бы время от времени ходить по простым магазинам. Куда обычные люди ходят. Ты - то шеф...как считаешь - партия для народа или народ для партии? А то получается вы все для себя "несгибаемых ленинцев" давно коммунизм построили - ешь, пей, что хочу. Шьют вам индивидуально. Все по первому требованию доставят в лучшем виде - хочешь из Парижа, надо из Лондона. Пользуетесь плодами 'загнивающего Запада' по полной программе.

– Ты говори, да не заговаривайся,- загорелся праведным гневом 'шеф'.

– Ах, так! Не нравится! Правда глаза колет? Так я могу тебе доказать, что не только ты этому телу хозяин. Что -то я смотрю, ты в последнее время все по утрам на своего 'дружка' любуешься ...Все смотришь. Думаешь, не понимаю? Это ведь, кстати, я тебя до нужной величины и готовности к труду и обороне подтягиваю. Знаю, готовишься. Вон у зеркала вчера крутился, морщины разглядывал. Все смотришь, что седины стало меньше...Ну, ну...Вот будет у тебя сегодня с медсестрой твоей фиаско. Приструню твой норов. Полежишь в палате больничной, кашки манной поешь. И будет у тебя не сказка к лесу передом, а наоборот - к лесу задом.
– Ильич сразу утих, взволновано затрепетал.

– Ну прости брат погорячился, это же шутка была... Викторин, я тебе верю. Да и сам все понимаю. Ну, хочешь, давай... Поедем пораньше завтра. Заедем в какой-нибудь магазин, все равно на Политбюро ехать.

– Вот это другое дело, а то взялся за партию горло рвать, - обрадовался Викторин

– А знаешь, Витя... все забываю тебя спросить... Ты в партии нашей состоишь?...

Продовольственный магазин номер пятьдесят четыре, который звали в народе 'Три ступеньки' располагался на пересечении улицы Мытной и Хавской. Это был обычный магазин, каких много в городе-герое Москве. Но для рыжего, худого, повидавшего всякого в жизни кота Василия, этот магазин был дом родной, в котором после долгих мытарств и скитаний он, прижился, правда не без помощи сторожа магазина, в прошлом сержанта НКВД Сучкова Ивана Трофимовича. Бывший сержант и кот были два друга - не разлей вода.

Ветеран 'органов' благополучно дожил до семидесяти лет. Внешность самую заурядную для пенсионера - вытянутое, худое, сморщенное как печеное яблоко лицо, тонкие губы, длинный с горбинкой нос, лысина, висящие как у запорожского казака седые усы. На лице застыло выражение: 'Ну что же вы люди такие гады, за что ж так?' Его несколько портили оттопыривающиеся лопухами большие уши, но соломенная шляпа 'а ля Хрущев', которую обычно носил Сучков, скрывала этот недостаток.

Трофимыч обрел в лице Василия самого чуткого и внимательного слушателя, он мог поверять ему все свои проблемы и обиды. Обычно дед обитал в своей крохотной комнатке рядом с магазинным подвалом. В каптерке сторожа стояли: топчан, тумбочка, висело антикварное радио типа 'тарелка' еще довоенных времен. Одну из изрядно загаженных мухами стен украшал старый пожелтевший портрет 'Генералиссимуса Сталина', смотревшего на окружающее с таинственной улыбкой сфинкса. А на столе, как обычно, стояла открытая полупустая бутылка популярного дешевого портвейна 'Агдам'. другая, полная стояла у старого клетчатого, продавленного топчана под столом. Дальше на столе были: граненый стакан, штопор, треснутая тарелка с вареной колбасой, и сухой коркой ржаного хлеба, нож, двузубая алюминиевая вилка. Кот Василий свернувшись калачиком, лежал на топчане. И в это утро, как всегда Сучков изливал ему свою душу.

– Обидно, ну честное слово, обидно. Ну за что?... Чё было так орать?... А потом. Я ж ей честно признался - что да,... разбил, - сторож посмотрел под стол на еще не открытую бутылку 'Агдама', и налил в граненый стакан буро-гранатовую жидкость. Выпил, занюхал коркой ржаного хлеба, и продолжил.

– Разбил я две бутылки портвейна. А она?...Воруешь, воруешь! Еще раз, и уволю! А сама! Не ворует?... Я всю войну с врагами народа бился. Я, может, фашистами контуженый.

Ветеран органов с чувством ударил по столу. Жалобно звякнула посуда, при этом недопитый стакан опрокинулся и портвейн залил стол.

– Мне ползадницы бомбой оторвало!- кричал сержант. Это была чистая правда. Во время войны, в суровую годину сорок первого года эшелон сержанта Сучкова, в котором перевозились 'зэка' Минской тюрьмы НКВД, попал под бомбежку. В результате 'филейная' часть седалища Сучкова уменьшилась на пол кило. Иван Трофимович всю войну прослужил вертухаем на Колыме, охраняя врагов народа. Но свой долг перед Родиной, несмотря на ранение, сержант исполнял честно и добросовестно. Поэтому и был отмечен медалями: НКВД "За отличную стрельбу" и "За победу над Германией". Еще раз, налив и выпив, ветеран, ожесточенно плюнул в сторону двери и сказал.

– А сама! Не ворует!? Да был бы жив Лаврентий Палыч, разве бы он такое допустил, что бы эта...
– тут сторож опасливо посмотрел на дверь. И гневно, даже отчаянно погрозил костистым кулачком воображаемой хозяйке магазина.

Василий слушал эти страдания друга как всегда молча, иногда почесывая за ухом, зевая во весь рот и выгибая спину. Он всегда был чуток и терпелив, особенно когда старик чесал ему за ухом. Вдруг, розовый с черным пятнышком нос кота обонял удивительный по сладости аромат. Запах шел из подсобки мясника, куда рыжий друг и направился, оставив деда Трофимыча наедине с бутылкой.

В этот утро мясник Шота решил позавтракать яичницей с ветчиной. Порезав ее на столе, он пошел за яйцами, оставив ветчину без присмотра. Запах от нежной, с розовым жирком, подкопченной датской ветчины был так притягателен, что Василий решился. Кот молниеносно вскочил на стол и рванул с желанной добычей. Он не стал тянуть, мало ли что там случится, быстро умял свининку и, довольный, пошел к себе на топчан. Да, жизнь его кошачья, в общем-то удалась.

А в проходе остался ждать своего часа хрящик, все, что осталось от ветчинки. И все было бы хорошо для тружеников советской торговли. Но сегодня был не их день.

Мара Аркадьевна Лозинская, директор магазина, была женщиной стройной, с черными, как греческие маслины глазами, внешне очень похожая на актрису Быстрицкую. Только сегодня с утра она была не в настроении. Как -то все сразу навалилось. Неожиданно, на два дня раньше срока начались месячные. А еще Аркаша, единственный сын, рос оболтусом. 'Сколько сил и денег стоило, протащить его в институт торговли и отмазать его от армии. Не учится как другие. Все ему бы в кабаках родительские деньги транжирить, да с шалавами разными гулять. А пора бы за ум браться - уже двадцать пять исполнилось. Вон вчера, на своей "Волге' стукнул новую 'шестерку'. Был пьян вдрызг, хорошо хоть не покалечился. Голова прям кругом идет. Хорошо, что дядя родной Моисей Львович помог, он-то давно в торговле, связи огромные, поговорил с кем-то из генералов на Петровке. Но все равно пришлось и к своим 'кураторам' из ОБХСС обращаться. Даже вспоминать не хочется. Как представлю похотливую, с двойным подбородком, жирную, физиономию подполковника Подьячева...Ууу...сволочь-то, свинья. Глазки маленькие. Лысина его... Руки опять распускать будет, пальцы толстые, ладони горячие, потные. Воняет потом, как от старого козла. Вот козел и есть. Нет, ну почему так не везет? Пусть бы просто взял деньги и отвали, нет - 'Марочка, розочка моей души, принцесса моего сердца'... Тварь ментовская!'