Мой обольстительный босс
Шрифт:
После того, как Аврил справилась с рубашкой и штанами, Блад уложил ее на кровать и устроился между разведенных бедер. Его рука скользнула между ними, проверяя, насколько она готова для него, и роугг не удивился, почувствовав влагу. Войдя одним толчком, он начал двигаться не стремительно, жадно, оголодав по своей паре, а медленно, растягивая свое и ее удовольствие.
Блад не знал, услышит ли его Аврил и не знал, зачем вообще говорит эти слова, но не мог удержаться:
— Я думал, что буду рад твоей жаре. Думал, что смогу быть с моей парой, думал, что быть в ней — это то, что я действительно хочу. Сейчас я в тебе и удовольствие просто умопомрачительное. Ни с кем мне не было так хорошо. И ни с кем не было так плохо, потому, что это не ты. Тут твое тело, но тебя нет. А мне не достаточно только тела! Слышишь, Аврил? Ты нужна мне! Нужна вся! Я хочу, чтобы мы делили эти мгновенья вместе. Хочу, чтобы ты чувствовала внутри себя не только мой член, но и мою любовь.
Аврил обвила его поясницу ногами и слегка подтолкнула, давая понять, что хочет, чтобы он перестал болтать и ускорился.
— Если бы я только мог, то убил бы того, кто это с нами сделал! — Блад начал двигаться быстрее, хотя чувство было такое, что он сейчас заплачет. — Того, кто украл у нас эти мгновенья…
Наконец, он замолчал и ускорил движения. Чувствуя, как начинают сокращаться ее внутренние стенки в преддверии оргазма, Блад наклонился к груди сэфэры, посасывая то одну, то вторую вершинку. Аврил вцепилась руками в его волосы, стараясь удержать. Блад даже позволил себе усмешку — будто он мог бы сейчас от нее оторваться. Его разум, сердце инстинкты, тело — все сейчас было в ней. Хоть Аврил этого и не понимала.
Как же больно оказывается любить!
Мелкая судорога прошлась по телу Аврил, и она со стоном кончила. От мысли, что когда Аврил больше не будет мучиться жарой, то может уйти навсегда, у него сжалось сердце. Он готов был на все, чтобы удержать ее. Лишь инстинкт руководил Бладом, когда его тело начало изменяться: во рту снова появились клыки и, наклонившись вперед, он впился зубами в то место, где шея соединялась с плечом Аврил.
В изнеможении Блад упал рядом с Аврил. Сэфэра тяжело дышала, но выглядела пресыщенной и полностью удовлетворенной.
Блад почувствовал себя так, будто ему вырезают сердце без анестезии. Он снова был со своей парой, и в то же время, был один. Приложив колоссальные усилия, он поднял руку и коснулся ее щеки:
— Ты нужна мне, Аврил. Я так по тебе скучаю…
Словно услышав этот призыв, Аврил открыла глаза и посмотрела на него. Ее взгляд снова был осмысленным и грустным:
— Это не продлиться долго, — тихо, почти шепотом ответила она. — Ты встретишь другую…
— Не будет другой, — также тихо ответил Блад. Он слишком устал, чтобы снова бить себя в грудь, доказывая свою любовь, вкладывая в слова нужные эмоции. И сейчас у него было такое ощущение, что Аврил воспринимала слова больше, чем чувства. — С тех пор, как мы столкнулись в коридоре, для меня можешь быть либо ты, либо никто.
— Почему я? — задала мучивший ее вопрос сэфэра. — Почему ты не можешь оставить меня в покое и дать мне жить моей жизнью?
— Потому, что без тебя моей жизни нет. Без тебя все это, — он сделал неопределенный жест рукой, намекая на дом, богатство, положение в обществе и карьеру, — не имеет смысла. Я всю жизнь к чему-то стремился. Но только встретив тебя… Нет. Только чуть не потеряв тебя, я понял, к чему. Все обрело смысл и для меня это ты. Я люблю тебя, все в тебе!
— Не нужно так говорить, — в глазах сэфэры не было ни гнева, ни упрека — только мольба, которую она от усталости не могла передать голосом. — Ты уже затащил меня в кровать, уже со мной переспал и до конца жары еще переспишь не раз…
— Это не просто секс, — Блад пытался протестовать, но против воли голос получился угрюмым.
Аврил вздохнула и прикрыла глаза. Как показалось Бладу — не от усталости, а чтобы скрыть свою боль. Он даже представить себе не мог, как ей хотелось слышать, что она хоть кому-то нужна, что в этом мире есть место и для нее. Как хотелось довериться этому большому и сильному роуггу… открыться перед ним, поддаться теплому, щемящему чувству, расцветающему внутри, когда он так смотрит. Чувству, название которого она биться произносить даже в мыслях. Но Аврил гнала от себя это желание. Жизнь достаточно ее била, чтобы научить простой истине: если кто-то хочет дать тебе что-то хорошее — не бери, за это придется дорого платить.
Поэтому Аврил снова постаралась оттолкнуть Блада:
— Держу пари, ты всем женщинам так говоришь…
Они лежали в двадцати сантиметрах друг от друга, но между ними была пропасть. Терять было нечего, и он решил быть откровенным. Ничего другого не вытащит его из той задницы, в которую он по молодости и по глупости сам нырнул.
— И ты его проиграешь, — ответил Блад. — Я никогда ничего не говорил женщинам о чувствах. Этого не требовалось. Нужны были подарки, продвижение по службе, путешествия в экзотические места на отдых. Или просто партнер для ночи жаркого, безудержного секса. Я ни одной женщине не говорил, что люблю ее, потому, что никого никогда не любил кроме тебя. Мне никто, никогда не нужен был. Кроме тебя. Ни одну женщину я не отмечал, как свою пару. Кроме тебя. Ты для меня не просто секс и не просто развлечение. Расскажи мне о своих сомнениях и переживаниях. Расскажи мне о том, что тебя гложет…
— Блад… — попыталась остановить его Аврил, но роугг взглядом заставил ее молчать.
— Неужели ты не видишь, Аврил? Ты все для меня, — сказал он, и переплел свою руку с ее, желая уменьшить пропасть между ними. А сэфэра, будто наоборот, желая сделать расстояние между ними еще больше, закрыла глаза. От этого было больно, и Блад снова попытался достучаться: — Я знаю, что не достаточно хорош для тебя. Но если ты дашь мне шанс…
— Это я! — вдруг с болью отозвалась Аврил. — Я недостаточно хороша!
— Аврил! — возразил Блад. Но сэфэра удержала его, крепко сжав ладонь, которую он сам и переплел с ее.
— Блад, перестань. Умоляю, перестань вести себя так!
— Как? — тихо спросил роугг.
— У тебя есть мое тело, — по щеке сэфэры скатилась слеза. — Хватит вести себя так, словно тебе нужно мое сердце. Я всего лишь сэфэра и знаю свое место. Ты наиграешься и бросишь меня. Уйдешь искать новую экзотическую забаву. А я останусь с разрушенной жизнью и разбитым сердцем… Возьми, что хочешь, но не требуй большего!
— Ты уже осудила меня и вынесла приговор, — наверное, сейчас Блад должен был испытывать боль, но ощущал пустоту там, где должны быть эмоции. — Лишаешь нас шанса из-за предубеждения. Почему тебе кажется, что два одиночества, два разбитых сердца лучше, чем одна счастливая жизнь, разделенная между двоими?
— Потому, что ты и я… это не сработает! — почти с отчаяньем воскликнула Аврил. — Такой, как ты… такая, как я… Мы не можем быть парой.
— Почему? — Блад все не мог понять, откуда растут ноги у ее возражений.
Аврил перекатилась на спину и уставилась в потолок. Что ж, раз упрямый роугг хочет это услышать, она это скажет.
— Потому, что ты сильный красивый успешный… а я сэфэра, — сглотнув, Аврил продолжила, хотя слова приходилось будто выдирать из горла — так они не хотели быть произнесенными. — Ты хочешь себе пару, но твоя пара не такая, как я. Я ущербна. Родилась такой и если ты останешься рядом, то в какой-то момент все равно не выдержишь. В тебя будут тыкать пальцем, будут отказывать в работе из-за меня. От тебя отвернуться друзья. Со временем ты потеряешь богатство и власть, потому, что из-за меня тебе перестанут доверять важную работу. А что получишь взамен? Плохо образованную сэфэру, с которой тебе не о чем будет говорить; с большими долгами; с тяжелым грузом прошлого за плечами, грузом, который однажды снова о себе напомнит. Что ты будешь делать, если встретишь одного из тех мужчин, которые делали со мной что хотели, пока у меня была жара?