Чтение онлайн

— Значит, получили с документами, — женщина хватает синюю папку со стола. — Вот, пожалуйста, дубликат свидетельства о смерти и копия паспорта. Заявление… Получила дочь. Еще вчера.

Дочь? Что за бред?

Соболев поигрывает желваками на скулах. Тоже раздражается, поэтому я снова вступаю в диалог. Голосом, сбивающимся в истерику, проговариваю:

— Но у папы кроме меня не было детей. Я — единственная дочь и я ничего не получала. Понимаете?

—Девушка, — кричит сотрудница на весь первый этаж. — У нас тут все задокументировано. Ошибок быть не может. У нас серьезная организация с лицензией. Вот, пожалуйста, прах выдан Валеевой Адель Александровне…

— Как? — ахаю. В голове коллапс происходит.

— А адрес там есть? — гремит Соболев у меня над ухом. — Разберемся еще с вашей «серьезной организацией».

— Есть. Вот, пожалуйста, поселок Каменка, улица Трудовая, дома девять.

Глава 39. Тая

Сегодняшний день кажется нескончаемым.

— Думаешь это здесь? — нервно спрашиваю у Вани.

— Адрес совпадает…

Растерянно озираюсь и покрепче сжимаю его руку.

Вокруг нас самая настоящая деревня — разноцветные дома, дорога без намека на асфальт и заборы из профлистов. Воздух такой свежий. Бодрит, несмотря на то, что я вдруг отчаянно боюсь. В первую очередь, информации, которую не хотела бы узнать вот так.

— Может, я один схожу? — Соболев тоже смотрит по сторонам, щурится от яркого солнца. — Переживаю за тебя.

— Я нормально, Вань, — бодрюсь.

Вспоминая телефонный разговор с мамой, дрожу как осиновый лист. Не смогла я ей сказать, что именно произошло в крематории. Струсила.

— Нормально она, — он бурчит, потирая подбородок. — У тебя глаза на мокром месте. Вот-вот в обморок грохнешься. Давай сам все решу говорю, Тай?

— Спасибо тебе, Вань. Правда, — на секунду прижимаюсь к нему и тут же отстраняюсь. — Но я сама должна. Понимаешь?

— Ну давай, самостоятельная моя, — вздыхает и подталкивает к покосившимся воротам, открывая их передо мной. — Ты главное держись, малыш. Я рядом…

— Угу. — Киваю, смаргивая с ресниц тяжелые слезы.

Даже описать не могу, что сейчас внутри творится. Вся моя вытроенная жизнь в мелкие щепки разлетается.

У папы есть дочь. Еще одна.

Все это время он нас обманывал. Возможно, жил на две семьи?.. Часто ведь сюда, в поселок мотался.

Получается, всем врал? Или они знали?..

На душе гадко и противно. Все потому, что мои эмоции по отношению к отцу, которого я безутешно оплакивала всю последнюю неделю, превратились в черный, невнятный сгусток.

Я злюсь, обижаюсь и… ревную.

Всю жизнь я неосознанно, робко и беззвучно просила у папы любви. Хоть капельку. А он все время оправдывался вечной занятостью, своей профессией, важной миссией. А сам?..

Врал.

Просто врал.

Мы проходим к одноэтажному дому по узкой дорожке, выложенной из искусственного камня. Я невольно осматриваюсь. Двор чистый, я бы даже сказала идеально вычищенный. У небольшого покосившегося сарая целый транспортный арсенал — велосипед, электросамокат и сигвей с ручкой.

Усмехаюсь. Где тут ездить-то на всем этом? До первой канавы, потому что ближайшая ровная дорога только на трассе, ведущей в город.

Пока я размышляю об этом, Ваня настойчиво стучится в окно, за которым практически сразу же приходит в движение белоснежный тюль.

Поглубже закутываюсь в пальто и поправляю солнцезащитные очки, мечтая поскорее оказаться дома. Закрыться ото всех и снова плакать у Вани на плече. Просто непрекращающийся в жизни сюр высасывает из меня все последние силы.

Единственная моя радость — Соболев.

Переглядываемся, слушая шаги за дверью.

— Добрый день, — вступает Ваня, как только перед нами появляется девушка в джинсах и толстовке, поверх которой накинута красная болоньевая куртка.

— Добрый…

Светлые, раскосые глаза замирают, когда замечают меня.

Я дыхание задерживаю, потому что… она на меня похожа. Не так чтобы сильно, но что-то явно есть, раз Ваня сжимает мою руку ободряюще и поглаживает большим пальцем ладонь.

«Все нормально» — передаю ему безмолвное послание и снова уставляюсь на девушку. Она симпатичная, стройная и высокая. Волосы убраны под капюшон толстовки, но, мне кажется, они должны быть светло-русыми.

Шокировано разглядываю тонкие черты лица, напоминающие мне папу.

Блин…

Просто поверить не могу. Ревность с ног сшибает. Я просто. Просила. У него. Любви.

Как ты мог, пап?..

— Ты Адель? — спрашиваю чужим, хриплым голосом.

— И что? — отвечает девчонка с колкой претензией.

— Меня зовут…

— Да знаю я тебя, — она машет рукой и враждебно смотрит. Как волчонок. — Зачем примчалась?

Разместив свободную ладонь на шее, сжимаю ее и стараюсь унять внутреннюю дрожь.

Продолжаю:

— Я была в крематории. Произошло какое-то недоразумение.

— Все нормально произошло, — осекает она. — Это мой папа. Мы — его семья. И хоронить должны мы.

— Я…

Дар речи теряю.

Морщусь от опоясывающей туловище смертельной обиды.

Как ты мог, пап?..