Чтение онлайн

В гостях у Володи Ерохина. 2004 г.

Христианская вера на эту тайну даёт нам откровение, объясняет людям самое важное: что человек на самом деле не умирает, а уходит в вечность, но не каждый, а тот, кто строит свою жизнь так, как заповедал Господь. Понимаете, можно многого не знать, но это знать надо: что хочет от нас Тот, Кто нас создал, привёл в мир. Это самый большой подарок, который можно сделать человеку, — привести его в жизнь, в мир, где есть радость, труд, цветы и птицы, борьба, и трудности, и испытания. И чтобы стать достойными того, что Он нам дал, надо услышать Его слово. Вот для этого мы с вами и будем собираться.

Крестный ход на Сретение. За о. Иоанном 2-й справа Алёша Барашков (теперь о. Алексей)

Оля Неве, Нина Фортунатова, Лена Тареева, Лена Захарова

Виктор, Валентина, Алексей. Пасха 2004 г.

С того момента, когда вас крестили, Иисус Христос становится вашим личным Другом. Вы можете каждый день обращаться к Нему — это и есть молитва, — когда идёте в школу, когда возвращаетесь домой, когда у вас есть свои трудности, проблемы, когда вам хочется кого-то поблагодарить (в жизни надо быть благодарным). Иисус Христос живёт на земле — невидимо, конечно. Он дал нам указание счастливой жизни. Несчастных вокруг много. Кто несчастен от собственного плохого характера, кто по другим причинам. Христос обещает нам счастье, но только если мы будем такими, как Он заповедовал. Вот об этом мы будем говорить.

Встреча старой гвардии. Слева направо: Нора Лихачева, Соня Рукова, Лида Муранова, Володя Сидоров, Таня Зорина, Алла Сидорова. 2002 г.

Библия — Вечная книга. Я начал её читать, когда мне было шесть лет, и с тех пор всё читаю и нахожу что-то новое. Мы с вами будем углубляться в эту удивительную историю, в это удивительное Слово…»

Воскресная школа им. о. Александра в здании старого деревянного клуба

Юбилей Кати Погребняк

Ася Шапкина

После похорон мамы я долго не могла прийти в себя. Батюшка видел это и ни на день не оставлял меня в своих мыслях: он либо звонил, либо посылал письма, часто очень коротенькие, но полные внимания и заботы. Как он находил время?! 1982 и 1983 годы были для него самого временем испытаний.

Мидлер Наталья Евгеньевна. 2008 г.

Его начали то и дело вызывать на беседы, потом на допросы на Лубянку. Сам он относился к этому просто и даже часто с юмором, а мы, его чада, очень переживали. Когда он уезжал, мы устраивали общие молитвы, читали вместе Евангелие, Псалтирь. Именно тогда я стала участвовать в молитве по соглашению и видела её поразительное действие. По звонку от Зои Афанасьевны или кого-то из близких мы знали всегда день и час, когда и куда батюшку позвали на «беседу» (читай — допрос, но по телефону этого слова нельзя было произнести). Без всякой мобильной связи мы с неимоверной быстротой узнавали, когда он вошёл на Лубянку и во сколько оттуда вышел. Я думаю, что о батюшке молились все молитвенные группы. Лично я участвовала в молитвах групп Зои Афанасьевны, Сони Руковой и Марка Вайнера, не говоря уже о молитве в своей группе. Мы как бы строили вокруг батюшки невидимую Нерушимую Стену, отдавая всё на волю Божию.

Протоиерей Александр Мень. 1 июля 1987 г.

Сейчас думаю: как же мы не встали такой нерушимой стеной вокруг отца в 90-м? Как мы расслабились, думая, что всё позади? При таком количестве народа, которое собралось вокруг него к 90-му году, можно было организовать поминутное дежурство, чтобы он никогда не оставался один, особенно в пути. Даже «афганцы» предлагали постоянную охрану своими силами. Но батюшка не хотел и бесстрашно шёл везде один.

Причащается Татьяна Вишнепольская. Справа Андрей Еремин. Новая Деревня. Весна 1990 г.

А в начале 80-х он часто соглашался, чтобы кто-то пошёл или поехал с ним. Но в каком-то месте вдруг прощался с провожатым и дальше всё равно шёл один.

Начались обыски в среде близких ему людей. Из дома в дом переносились архивы, письма, книги. Узнав рано утром, что ночью у одного из нас был обыск, я полетела в Деревню, не помня себя от страха. Успев к концу службы, начала отцу шептать, что, мол, сейчас же всё надо вывезти из сторожки, к любой бабушке, не будут же обыскивать всё Пушкино и всю Новую Деревню. Он очень серьёзно ответил, что всё знает и что Володя (родственник) ему сейчас поможет перевезти все книги, машина уже стоит. Немного потаскав нетяжёлые стопки книг в машину, я, успокоенная, поехала в Москву, где обзванивала всех: на даче пожар потушен, ничего не сгорело.

После допроса

Батюшка не унывал, но очень изменился внешне: появились мешки под глазами, седина посеребрила голову, взгляд стал уставшим. На фотографии того времени это хорошо видно.

В ту пору режим посещения Новой Деревни круто изменился: в домик заходить было нельзя, гулять, разговаривая с батюшкой, вокруг храма — нельзя, идти гурьбой к Зое Афанасьевне или к Марии Витальевне — тоже нельзя. Можно было только идти в поле или на могилку к Елене Семёновне и ждать там. Или идти пешком от храма до станции, через поле и Серебрянку — эти походы были чётко расписаны, то есть существовала некоторая очерёдность. Надо было научиться уступать друг другу и не обижаться.

Незаметно подкрался 1985 год, 50-летие отца Александра.

Уже тогда батюшка становился всё больше похож на библейских пророков. Изменился овал лица, другим стало выражение глаз, появилось много седины. «А какой он будет в 70 лет?» — думала я. А в 80? Его надо начинать писать сейчас. Но писать не начали, всё больше фотографировали, а вот Зоя Афанасьевна решилась лепить. Насколько помню, отец Александр долго сопротивлялся, а потом сдался.

Внутренне к юбилею мы стали готовиться задолго, минимум за год. Его день рождения (22 января) и день Ангела (12 сентября) — это были как бы предпразднества. Особенно много гостей приезжало в день Ангела, так как можно было разместиться в саду, где могли бегать дети. В те годы шла большая перестройка внутри дома, не ремонт, а именно перестройка. Кабинет наверху с ломаной крышей, к которому мы все привыкли, решили перенести на первый этаж, начали сооружать то ли пристройку, то ли веранду. Вот на этой веранде, ещё не достроенной, и отмечались дни Ангела в 83–85 годах. Это были праздники с музыкой и пением, со стихами и шутками, и мы видели прежнего отца Александра: он пел, играл на гитаре, со всеми шутил, и прежний огонь был в его глазах. Олег Степурко играл на трубе, выпускались юбилейные стенгазеты — сюрприз для батюшки. (Как сейчас помню, в одной стенгазете была дивная фотография свадьбы Олега Степурко и Люды под названием «Лебёдушка»).

Вышивка. Работа Ларисы Бадогиной

На юбилее в 85-м было очень много народа. Много новых, незнакомых мне людей, и я чувствовала себя одинокой, Все фотографировались с отцом, группой или вдвоём, я же считала неделикатным подойти и попросить сфотографировать нас. Думала, потом, на приходе или дома. И получилось, что нигде. После гибели батюшки я так переживала, что нет ни одного снимка, где мы с ним вместе, что Соня Рукова, не выдержав моих стенаний, подарила мне дивную фотографию отца Александра со своей надписью: «Пусть взгляд и рука отца Александра покоятся на тебе всегда».

Соня Рукова, о. Александр. Новая Деревня. 1988 г.

К своему юбилею, то есть к цифре 50, батюшка относился не очень серьёзно. Да и мы тоже. Мы просто радовались общению с ним, грелись в лучах его любви и заботы, а «настоящий юбилей», например, 75 лет, относили на далёкое потом…

«Часовые любви» сорок лет спустя. Нина Фортунатова с Олегом Степурко и Вера Суворова.