Мой персональный Люцифер
Шрифт:
Мы спускаемся вниз по лестнице. Машина Алекса припаркована совсем рядом с подъездом. Местные старушки бросают на нас недовольные и внимательные взгляды. Сегодня я стану объектов пересудов всего нашего дома. Проклятье, Карина, ты просто…
Я делаю шаг к машине, но Алекс тянет меня за руку - едва не падаю, потеряв равновесие - и снова прижимает к себе. В отличие от меня, его не волнуют взгляды окружающих.
– Лера, - говорит он, - ты знаешь, ты сводишь меня с ума…
– Вижу, - отвечаю я.
– Садись в машину, поехали к тебе.
Выбора нет. Я не могу оставить его в таком состоянии. Его глаза вспыхивают:
– Да. Поехали.
До меня запоздало доходит, о чем он подумал. Я снова краснею, но он уже настойчиво тянет меня к машине, открывает дверцу, сажает на переднее сиденье и пристегивает - будто боится, что если оставит меня хоть на мгновенье, то я просто сбегу. Молча позволяю ему это сделать. Я не собираюсь сбегать. Но… и заниматься с ним сегодня любовью я не намерена. Он взвинчен, он не похож на самого себя, и я должна узнать, что случилось. Узнать и, если получится, помочь.
Он обходит машину, садится на место водителя - и газует, даже не пристегнувшись. Смотрю на него в испуге, крепко вцепившись в поручень - Алекс никогда раньше не ездил так безбашенно и безалаберно!
Да что же, черт возьми, произошло?!
До его дома в таком темпе мы добираемся в считанные минуты. Мое сердце готово выскочить из груди от страха, перед глазами еще мелькают смазанные улицы города и фары других машин, поэтому я с трудом помню, как мы поднимаемся в его квартиру.
Я прихожу в себя тогда, когда он с силой вжимает в меня в дверь и впивается в мои губы ненасытным, жадным поцелуем. В нем нет нежности, сейчас меня будто терзает голодный зверь. Упираюсь руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть…
И не могу!
Он как каменный! Его не сдвинуть! И он не обращает на мои попытки его остановить ни малейшего внимания! Это все равно, что если бы я пыталась на полном ходу затормозить бешено несущуюся машину!
Я начинаю паниковать. Его рука обхватывает меня за затылок, пальцы зарываются в волосы, он притягивает мою голову ближе к себе так, будто я просто кукла - и все для того, чтобы ему было удобнее меня пожирать. Мои попытки вырваться все так же провальны, начинаю задыхаться. Пытаюсь отвернуть голову, чтобы избежать его губ и хотя бы глотнуть воздуха. На краткое мгновение мне это удается. Я делаю огромный, оглушительный, упоительный глоток жизни - и в следующее мгновение он снова меня атакует.
Неужели мне суждено вот так вот просто задохнуться?
Ну уж нет!
Я собираюсь с силами - и сжимаю челюсти, с силой кусая его за язык.
– М!
Алекс, наконец, отпускает меня. Отталкиваю его - и дышу! Наконец-то!
– Лера…
Он поднимает на меня горящий взгляд. В уголке его губ - кровь. Я прокусила ему губу. Я никогда и никому не причиняла физическую боль, но сейчас…
Размахиваюсь - и со всей силы отвешиваю ему пощечину.
44. Алекс
Звук удара - и мою щеку снова опаляет боль.
Дважды…
Меня ударили дважды за день!
Это… так… нелепо… что я сгибаюсь - и хохочу:
– Вторая… ты уже вторая за этот вечер, кто дал мне пощечину!
Желание подчинить, подавить, вдавить в себя Леру испаряется. Вместо него остается только веселье и какая-то пустота. Я смеюсь, смеюсь так, что на глазах выступают слезы:
– Да я просто рекордсмен! Бьюсь об заклад, даже Демьян не отхватывал за один вечер от двоих сразу!
Лера смотрит на меня дико и настороженно, как зверь, готовый защищаться до последнего. И это тоже смешно. Потому что я поклялся себе, что буду заботиться о ней - а вместо этого стал тем, кто первым же и напал.
Разве это не забавно?
– Ты не в себе, - говорит она.
Она идет на кухню - осторожно обходя меня по кругу. И меня словно бьет током.
Она мне больше не доверяет.
Я только что собственными руками оттолкнул от себя ту, кого всегда хотел видеть на своей стороне.
– Лера…
– Выпей, - она ставит на стол стакан воды и тут же делает шаг назад.
Внутри меня все сжимается. Веселье исчезает, истерика притупляется, реальность обрушивается на меня ледяным душем.
– Лера, прости меня…
Она стоит у холодильника. Поза напряженная. Я виноват. Только я.
– Пожалуйста, - я делаю шаг к ней, - прости меня…
Она подбирается еще больше - но хотя бы не сбегает.
– Что случилось?
– спрашивает меня настороженно и холодно.
Надо рассказать ей правду.
– Повздорил с отцом.
– Так это он тебя ударил?
– Да.
– Твой отец поднял на тебя руку?!
Она ошарашена. Да. Когда я рассказывал ей о нашей семье, она сложила свое представление об этом человеке. Оно было верным: мой отец холоден к окружающим, тиран по отношению к семье, требователен к детям. Но никогда до сегодняшнего дня он не прибегал к физическому насилию.
– Да.
– Почему он это сделал?
Потому что я выбрал тебя. Потому что Демьян после этого перестал нас поддерживать. Потому что папины доходы рухнули и репутация пошла вниз. Потому что даже новые инвесторы опасаются в нас вкладывать.
Но я никогда тебе этого не расскажу.
– У нас вышла размолвка.
Она молчит в потрясении. Что ж, по крайней мере, теперь она меня не боится.
– Лера, прости. Я вышел из себя. Я поклялся себе, что всегда буду добр к тебе, а сегодня… сам же и нарушил свою клятву. Мне очень, очень жаль. Мне нет прощения. Я просто… Просто надеюсь, что ты дашь мне еще один шанс.
Время замирает. Лера смотрит на меня, не отрывая глаз. Всем своим видом я молю ее о прощении. Я знаю, что она может разорвать со мной прямо сейчас - и будет права. Я сегодня и в самом деле перешел все границы. Я напугал ее тогда, когда просил уйти с работы - и напугал сегодня уже второй раз. Я… такой же, как мой отец?
Ведь именно так…
Он вел себя с моей матерью.
– Мне нужно подумать, - тихо говорит Лера.
– Я пойду.
Она подбирает с пола свою сумку - и замирает на мгновение. Я знаю, о чем она думает. С того места, где она стоит сейчас, есть два выхода в коридор. Один - через меня. Другой - в обход. Мое сердце сжимается. Что она выберет? Какой пойдет дорогой? Снова обойдет, опасаясь, что я на нее наброшусь - или все же даст мне надежду?
Время замирает. Смотрю на нее во все глаза. Мой отец… Он чувствовал то же самое, когда смотрел на мою мать? Был так одержим ею, что переступил грань, лишь бы удержать ее рядом с собой?