Чтение онлайн

Поэтому я поднимаюсь с чертова дивана, опускаю пакет со льдом на стол, и шагаю к двери кабинета.

Антон перехватывает меня за рукав блузки.

— Ты куда намылилась, Ирина? — шипит он вполголоса.

— Домой, — честно откликаюсь я, — ты же все равно меня по статье уволишь, Антон Викторович, так увольняй сразу по двум. За прогул тоже. Не жалко.

— Ирина… — господи, даже сейчас — у меня от его взгляда будто кислотные ожоги по душе расползаются. Вот почему у меня никак не сформируется иммунитет? Что нужно сделать, чтобы это все перестало меня отравлять?

Нет, к черту. Эту работу, этого босса, этого проклятого мальчишку, одного вечера покорности которого мне было мало.

Я же знаю, что он меня не выберет. Знаю!

И на кой черт мне мальчик, который никак не может сам с собой определиться? Я — знаю, чего я хочу. Он — мечется между сладким и престижным, и сколько еще он будет страдать от необходимости сделать выбор? И где гарантии, что даже если он все-таки выберет верную сторону, примет себя — кто сказал, что я буду идти в комплекте с этим принятием?

Ивановская — вот зона комфорта Антона Верещагина, зона в которой нет ничего отвратительного для него, в которой можно самоутверждаться сколько душе угодно. И этот спектакль не имеет смысла, он не будет разбираться, он «поверит» ей. Даже если будет знать, что это все чушь собачья — все равно сделает вид, что верит в самую выгодную для его самолюбия версию.

А я… А я — задолбалась ждать, пока этот фрукт дозреет.

— Отпусти, — выдаю я резко — я умею делать так, будто голосом щелкаю кнутом. Это срабатывает. И у Антона дергается уголок губы — он смотрит на меня со злостью, будто я его прилюдно выдрала.

Да, да, вот это твое отношение, малыш, мне и поперек горла.

И все же — Антон реагирует на мой тон как надо. Его пальцы разжимаются.

Я ухожу.

В дверь постучали, в который раз за этот чертов час нарушая сеанс моего страстного совокупления с финансовой отчетностью. Никакого счастья в личной жизни, ни бабы нормальной не трахнуть, ни отчета проверить не дают. И это я еще все звонки на Игната перебросил!

И снова этот стук. Нерешительный и бесячий. Будто щенок под дверью скребется.

Бля, я же сказал Наташе, чтоб никого не пускала.

Третий раз… Третий раз при таком очевидном игноре со стороны начальства стучит только конченый п… папуас.

— Да войдите уже, наконец! — не выдерживаю я, отчаянно желая угробить назойливого посетителя одним только звучанием голоса.

Раскрасневшаяся зареванная Ивановская боком проскальзывает в мой кабинет, замирает у двери и смотрит на меня с явной надеждой на помилование. Так. Наташа у нас в этом месяце без премии за бабскую солидарность.

— Ты посидеть на дорожку зашла? — скептически уточняю я, разглядывая это чудное явление, видимо, решившее, что я не переживу, если она со мной не попрощается. — У Третьякова в приемной стульчики тоже есть. Занимать мое время вовсе не обязательно.

У Ивановской дрожат губешки. Господи, вот что за сопливое создание. Плачущая женщина по идее должна как-то деморализовать, выбивать из колеи, а нет, вот сейчас я только раздражен и ничего больше.

Интересно, а Ирина вообще бывает такой? Слабой, со слезами?

Картинка складывается плохо.

Ольга же стоит себе, молчит, глазами своими красными на меня таращится. Коробочку картонную обнимает.

— Все манатки собрала? — бесцеремонно интересуюсь я, откидываясь в кресле, покручивая свой любимый маркер между пальцами. — И расчет забрала? Документы у кадровиков не забыла? Пропуск сдала?

Мне же не надо, чтобы эта курица бегала сюда по всяким дурацким причинам. С глаз долой и чтобы никаких напоминаний о том, что это недоразумение у меня работало.

Ивановская судорожно кивает. И всхлипывает.

— Ну, хватит рыдать, это все равно не работает, — скучающе откликаюсь я, задумчиво глядя на страницу и пытаясь найти, где докопаться.

Безнадежная затея. Сучка Хмельницкая! Даже опечаток у неё нет ведь! Как она вообще так живет, ей аура подлинного совершенства не натирает?

— Анто-о-он, — тихонько хнычет Ивановская, предпринимая последний маневр, — не надо меня увольнять, я клянусь, я буду тихо себя вести.

— Ты уволена не за то, что вела себя громко, Ольга, — меланхолично бросаю я, испытывая смутное желание вывести в углу листа пятерку с плюсом и отправить фоточку Хмельницкой в Вайбер. Ну а что, не все ей мне чеки скидывать.

Нет, нельзя. Так недолго перейти к переписке. А от переписки — долго ли до того, как я сделаю ровно то, чего делать не хочу?

Ведь еще тогда, у Геныча в кабинете, я ощущал, как сводит внутренности от этого странного голода. Взбудораженного не едой, нет — лишь только одним тоном.

Одно слово.

Одно слово — и мне пришлось стискивать зубы, выдерживая новый приступ когтистой темноты, каждое касание которой заставляло покрываться раскаленными мурашками.

Господи, как хотелось снова туда — в интимную шелковую темноту номера в клубе, когда я смотрел на Ирину только снизу вверх. И готов был на все, лишь бы никого в её жизни больше не было.

И вот это — всколыхнулось от одного только слова Ирины!

Есть ли шансы, что я выдержу хоть сколь-нибудь долгую переписку?

Я бы на это даже пары сотен не поставил.

— А почему-у-у? — не выдерживает Ивановская, напоминая о себе.

Почему я её увольняю? Потому, что она дура? Оборзевшая дура? Слишком много о себе возомнившая оборзевшая дура? А как это сказать корректней?

— Не надо держать меня за идиота, Ольга, — я вздыхаю и переворачиваю страницу отчета, — если бы Ирина первая начала — ты бы до неё даже не дотянулась. Тем более, у тебя не было ни единого повреждения от удара, а у неё был. И мне уже рассказали, что она тебя в туалете заломала. Так что…

— Ну, прости-и-и, — канючит Ивановская, — Антош…

— Не договаривай, — я брезгливо морщусь, обрывая её на полуслове, — не лезь к Ирине, ты мизинца её не стоишь.

— То-то ты её продинамил в ресторане, — неожиданно зло и твердо цедит Ольга, встряхивая волосами, — и на посмешище выставил — это так ты её оценил, да?

— Боже, неужели у тебя гордость проснулась? — я чуть приподнимаю бровь. — Я даже не надеялся, что увижу это эпохальное событие.

— У меня-то гордость проснулась, а у тебя мозги так и не проснутся, Антош, — язвительно улыбается Ольга, — и с Хмельницкой у тебя ничего не выйдет. Ты все с ней прое…