Чтение онлайн

— Пошла вон, — тихо произнес я, поднимая на Ольгу глаза. Она насмешливо кривит рот, будто капитан, стоящий на самом носу тонущего корабля.

Слова Ивановской будто выписали мне хороший такой болевой апперкот. Даже при том, что я вроде все для себя решил — все равно я первый раз отказываюсь от женщины, которую хочу. А так, как Хмельницкую, я, кажется, вообще никого в своей жизни не хотел.

Бля, почему я её не поимел тогда, в ресторане? Почему не распаковал этот сюрприз, не вытряхнул её из её унылых тряпок? Дебил, да.

Хотя кто вообще мог мне предсказать, что моя асексуальная бухгалтерша — во-первых, на самом деле та еще штучка, а во вторых — развлекается тем, что ставит на колени мужиков.

И меня — тоже поставила. Швырнула! И как это теперь уже мне вышвырнуть из памяти и жить дальше?

Геныч является без стука. Я слышу его еще в приемной, когда он в своей деловито-жесткой манере распоряжается Наташе, чтоб к нам никого не пускали.

Заваливается в мой кабинет, как к себе домой, садится в свое любимое кресло и некоторое время на меня таращится.

— Ивановская — все? — практично интересуется Смальков, барабаня пальцами по кожаному подлокотнику.

Я киваю. Ничего не говорю — тем более, что Геныч был в своем кабинете, когда я велел Ивановской собирать вещи, пока ей готовят документы на увольнение. А мне не хочется отвлекаться на болтовню — я тут играю в увлекательную игру «Найди косяк у Хмельницкой».

Интересная игра, между прочим, сложная. Нашла коса на камень и сука-аудитор нашел своего идеального бухгалтера. Я таких идеальных цифр, сходящихся абсолютно везде, где они должны сходиться, с университета не видел.

— Тох, ты ведь сейчас понимаешь, что Хмельницкую отпускать нельзя? — Геныч смотрит на меня терпеливо, будто в надежде, что вот именно сегодня я взял и выучил урок. — Ты же уже понял, да?

В любой другой ситуации я бы подумал, что Геныч отвоевывает свою протеже, и в общем и целом — так оно и было, Ирину притащил именно он, но… Нет, дело было не в этом. Дело было в том, что эта стервозина была слишком хороша. Я её недооценивал. Очень сильно недооценивал, как оказалось. Не приглядывался.

— Ужасно интересно, как ты предлагаешь её удерживать? — Я прищуриваюсь, глядя на Смалькова. — Прикуем её к стене в бухгалтерии?

Геныч смотрит на меня как на идиота. Хотя, не зря, я ведь отчаянно под него кошу.

— Ну, действительно, как же возможно удержать обиженную женщину, которая к тебе уже два года как неравнодушна, — тянет Смальков, будто бы призадумавшись, — знаешь, Тох, я навскидку пару надежных способов знаю. Например — берешь букет цветов в одну руку, яйца в другую и едешь на переговоры. Почему-то мне кажется, что ты в процессе тех переговоров тоже удовольствие получишь.

— Исключено, — я огрызаюсь с раздражением — перед глазами, увы, картиночки так и рисуются… Вот что недотрах с мозгами делает — плавятся от невинных намеков.

— Тох, ты не заболел? — Геныч изображает обеспокоенную клушу, даже тянется к моему лбу, будто хочет пощупать температуру. — Ты давно от баб отказываешься? Или, может, ты все-таки поддался современным модным тенденциям и перешел на мужиков? Мне с Игнатом начинать беспокоиться?

— Отвлекаешь, — резко предупреждаю я. Бля, вот реально, мне вообще дадут сосредоточиться на гребаном аудите? Вроде, Хмельницкая уже над душой не сидит, отвлекать некому. И ладно бы по делу отвлекали, нет, уже второй посетитель отвлекает по херне.

— Мне тут птичка напела, что приказа на увольнение ты заказал два, — хмуро произносит Геныч, всем своим видом демонстрируя недовольство. А, ну ясно, то есть он уже в курсе, просто изначально пытался прощупать почву.

Интересно, где сидит эта певчая птичка? В кадровом? Я бы этой птичке клювик-то подзаткнул чем-нибудь не эротичной формы. Хотя, формально придраться не к чему, кадровые изменения не должны держаться в тайне от членов совета директоров.

— На счет судьбы второго приказа я пока думаю, — я пожимаю плечами, — Ген, ты, помнится, признавал, что пока я приношу деньги — ты не будешь лезть к моим кадровым решениям.

Приказ был подготовлен обычный — для официального увольнения Хмельницкой без двухнедельной отработки. Без всяких дисциплинарок, даже вопреки тому, что она сейчас на работе отсутствует. Просто потому, что я уже хочу закрыть этот вопрос и оставить его за спиной. Чтоб точно больше не оборачиваться лишний раз.

И не искушаться…

Я пока не подписал. И число её последнего рабочего дня не поставил. Но не так уж долго я буду с этим тянуть. Не хочу усугублять это свое помешательство. И кормить его даже в малом — тоже.

— Тох, это кадровый проеб, ты же сам все знаешь, — Смальков качает головой, — достойную замену именно Хмельницкой мы будем искать довольно долго.

— Мы справимся, раз так нам нужно, — хладнокровно парирую я.

— Нам, или тебе?

Да, блин, мне, это нужно мне. Сколько пядей во лбу нужно, чтобы догадаться?

— Ты решил сделать карьеру профессиональной гадалки? — не поднимая глаз от таблиц, интересуюсь я. — Так бросай это гиблое дело, Ген, судя по всему, единственная верная твоя ставка была та, которую ты сделал на меня.

— Поучи меня еще деньги вкладывать, — Смальков негромко смеется, а потом хмыкает, — знаешь, Тох, если нужно выбирать между тобой и ею — то разумеется, ты знаешь, на чьей я стороне. Но если дело только в её выходке в ресторане — так уже трахни её за это хорошенько, и забей. Корпоратив на то и корпоратив, чтобы страдать херней в грандиозных масштабах. Зато есть что вспомнить. Отличная ж история для звездочки на фюзеляже. Кто еще может похвастаться тем, что главбух генерального на колени швырнула?

— Дело уже далеко не только в этом.

А в чем конкретно — я, разумеется, каяться не буду. Мне даже думать об этом — темно и душно.

Некоторое время мне таки дают подумать над отчетом. Но Смальков и не уходит, значит, все еще рассчитывает что-то сказать.

— Ты кстати знаешь, что Хмельницкую с нашей парковки какой-то джип забирал? — Геныч — паскуда вкрадчивая. Его бы в инквизиторы, он бы одним голосом своим заменил целый отряд экзекуторов с их пыточными иголками.

— По камерам смотрел?