Чтение онлайн

Второй находкой стало:

– Ружьё.

Нет слов, одни эмоции. Он притащил ко мне в дом ружьё!

Я потерла переносицу. Немыслимо.

Даже гвоздик прибил, как мило. Повесил на него своё ружье, как славно. Ха-ха.

Оглянулась по сторонам.

Застыла, смешно округлив глаза.

Мишени! Он что... собирается тут стрелять?! Тут?! Неужели передо мной действительно мишени?! Не мерещится? Дайте мне это развидеть... Какой же Богдан, ммм, как бы помягче выразиться... разносторонне развитый человек, вот.

От третьего нового предмета у меня натурально свело зубы:

– Боксерская груша.

Не спортсмен он, чтоб ему трижды икалось!

Груша же одиноко лежала на полу. Ах, видимо, не успел подвесить, какая печаль и досада.

Боксерские перчатки валялись на аккуратной высокой башне из шин.

Прикрыла в смирении глаза.

Интересно, вот чисто из любопытства интересуюсь, а трусы сумоиста тут нигде не завалялись?!

Найденыш пятый:

– Проигрыватель. Для виниловых пластинок.

Батюшки, эстет! Адепт вертушки!
– почти натурально восхитилась я.

Дальше мне пришлось, как гончей вынюхивать и кружить по гаражу, чтобы напасть на новый след.

Так-так-так... что тут у нас?

Солидный набор инструментов, машинные масла и прочие демонические штучки, в которых я ни в зуб ногой, о, а это еще что тут у нас запрятано? Гитара. Ага, ну это мы в курсе. Что еще?

Последними находками стали: мяч для регби и ящик коньяка.

Ну, ясно. Гараж захвачен. Всё самое дорогое и милое сердцу сюда сгрузил. Я только одного не понимаю - зачем? Зачем это всё здесь? Загрустят у него дома в одиночестве, без хозяина? Так никто ж ему не запрещает навещать их у себя в особняке, подобное рвение даже приветствуется. Или у него скоро конкурс талантов, готовится? Да и когда только успел свое приданное перевезти? Меня не так уж чтобы долго не было. Удивительной наглости и стремительности мужчина.

В собственный (!) дом я вошла как заправский воришка, который до звездочек в глазах боялся, что его в любой момент могут поймать на «горячем». Медленно, тихо притворив за собой парадную дверь, передвигалась крадучись на носочках по коридору, одновременно прислушиваясь к негромкому звуку музыки из гостиной. Сталкиваться с Богданом мне категорически не хотелось. Себе в его присутствии я не доверяла. Моя хваленая выдержка и трезвость ума развеивались по ветру, едва он успевал высовываться из-за горизонта и смерчем врываться в мое личное пространство. А вот признаки аритмии начинали ярко выражаться: сердце каждый раз быстро-быстро колотилось, как у девчонки, стоило Воронцову бросить на меня проницательный взгляд теплых карих глаз. Потоотделение работало с перебоями, зачастую чересчур усиленно. И теперь, четко осознавая свою слабость, жить в одном доме с ее реальным воплощением..?

Я от всей своей души надеялась, что скоро, вот-вот, наваждение рассеется и жизнь войдет в прежнее рациональное русло. Чехарда с ненужными эмоциями прекратится, Богдан съедет, и все заживут счастливо, как прежде. Но где-то на задворках разума, тоненький голосок надрывно вещал «Как прежде уже никогда не бууудет!»

Даже слова одной песни вспомнились:

«...А я к тебе никогда не вернусь, ты меня ни за что не поймешь,

Может быть, это странная грусть, может быть, это страшная ложь...»

Столь же незаметно, как и вошла, перетаскала покупки с крыльца, разулась.

В беззвучном стиле ниндзя начала подниматься на цыпочках по лестнице, настроение одновременно с каждым шагом приподнималось. Ребячество? И пусть! Но внезапно где-то внизу издевательски громко хлопнула дверь. Я вздрогнула и застыла на половине пути, так и не донеся левую ногу до следующей ступеньки, боясь пошевелиться или обернуться. Выдать свое присутствие. И когда, после минутной зловещей тишины, уже решилась продолжить путь, мне в спину донеслось насмешливое и при этом такое наигранно-обиженное:

– Здравствуй, Славик. Ты поздно. Вот так жди свою женщину, жди, пока она не пойми где и неизвестно с кем, а она потом даже здороваться не спешит.
– выражение глаз Богдана, пока он говорил, совершенно не соответствовало взятому им тону. На его лице так и читалось: "Ты такая смешная, глупенькая, маленькая мышка. Зачем тягаешься с опытным тигром?" - Кстати, ты наверняка голодная, идем ужинать? Заодно расскажешь, как день прошел.

Я прикрыла глаза, костеря все на свете последними словами, затем медленно-медленно их открыла, и нехотя повернулась к непередаваемо довольному Воронцову. Терпеть его счастливую рожу не было сил. Неловко повела плечом и нарочито равнодушно бросила:

– Если ты настаиваешь...

– Настаиваю.

Мне ничего не оставалось делать, как поплестись на кухню, выражая каждой своей клеточкой вселенскую муку и неохоту, вдобавок скрипя зубами и сердцем.

Ужин готовила я. Сегодня был рыбный день. Точнее вечер. И памятуя о том, в каких количествах Богдан ест, блюд наготовила много. Не знаю почему, но я постаралась (тем самым снова нарушив свою браваду «буду готовить одинаково для всех, как обычно»). Рыбный суп, подкопчённая рыбка из супермаркета, кукурузная каша, запечённая в тесте рыбка и конечно котлетки, рыбные. С пюре. Пока я яростно резала, кромсала, лепила и варила, Богдан всё время, к моему высочайшему удивлению, маячил рядом. Сначала я смотрела на это дело взглядом: «какого черта, парень, тебе здесь надо?», но затем постепенно смирилась. Воронцов крутился, вертелся, развлекал разговорами, наблюдал, но не мешал. Даже узнавал, чем помочь! И, получив от растерянной меня очередное задание, тут же бросался его выполнять. Он даже почистил картошку (!). Не важно, что картофелина при этом наполовину уменьшалась, главное - старание! И конечно, он не в прямом смысле бросался петухом выполнять любую мою просьбу, нет. Даже тут, на кухне, он делал всё в только ему одному присущем стиле - смеси обаятельной игривости и уверенной расслабленности. Хотя всё правильно. Хош есть - трудись! И всё бы было хорошо, если бы Богдан то и дело не касался меня, якобы невинно, да, но мне хватало с лихвой и этого. Каждое прикосновение пропускало по моей коже крошечные электрические разряды, от которых сначала шли на взлет (затем и вовсе порхали истребителями) пресловутые бабочки в животе, а в крови разгоралась настоящая лава.

Он то легко придерживал меня за талию своей массивной пятерней, то клал свой волосатый подбородок сзади на плечо, смешно щекоча этим шею, словно не замечая моих слабых протестов, то вдруг перехватывал мои пальцы, чтобы первым попробовать на вкус тот или иной кусочек.

Про себя же я напряженно отметила: какой же он горячий! От мужчины буквально на четверть метра во все стороны разило жарким теплом, мощной энергетикой. Даже не касаясь его тела, я чувствовала его так, словно он тесно прижимался ко мне. И я грелась в этих лучах, подобно кошке в солнечный денёк.

Подобные смущающие мысли приводили меня куда-то совсем не туда, и я спешила заменить их другими. Более безобидными. Выходило, надо признать, из рук вон плохо. Да... приготовление совместного ужина с Воронцовым на пару стало для меня еще той пыткой. Но отчего-то приятной (хотя я запретила самой себе об этом думать, цыц). Спустя время, дни, я немного попривыкла к близкому и такому будоражащему присутствию Богдана, и уже не так бурно реагировала. Правда ради этого пришлось затолкать как можно глубже все чёрные мыслишки, повесить на них миллион замков, наложить табу, потому что готовить вместе вечерами стало нашей своеобразной традицией, и иначе бы я просто не выдержала этого безжалостного сексуального прессинга. Готовила, конечно, всегда я, но Богдан старался помогать в меру своих возможностей. Это вызывало во мне ощущение... приятное, да, именно так.

Глава 17.2

Надежда Михайловна Полякова - Золушки

Дождусь, чтобы все в нашем доме заснули,

И ёлочным дождиком чищу кастрюли.

По шашкам паркетным,

По клавишам-шашкам

Хожу во фланелевом платье домашнем.

Супы сочиняю, над тестом колдую,

Вскипит молоко, я на пену подую.

И электросчётчик в заснувшей квартире