Чтение онлайн

Я упала на колени, не в силах сделать ни шага дальше, наблюдая, как тело Райта медленно оседает на землю. Его глаза, всегда такие яркие и живые, полные дерзости и любви, тускнели на моих глазах, становясь безжизненными и пустыми. Кровь расплывалась тёмным пятном на его груди, пропитывая одежду, стекая на землю, смешиваясь с грязью поля битвы.

Звуки войны вокруг внезапно исчезли, словно кто-то выключил весь мир одним щелчком. Я не слышала ни криков, ни звона оружия, ни взрывов магии — лишь оглушительную тишину, нарушаемую стуком моего собственного сердца, бьющегося слишком громко, слишком быстро, слишком болезненно. Мир сузился до одной точки — до его неподвижного тела.

Я закричала. Кричала так громко, что должно было разорваться горло, но я не слышала собственного голоса. Как будто сам воздух поглощал мои крики, превращая их в беззвучный вопль агонии. Боль была настолько сильной, что я думала — я умру тоже. Умру прямо здесь, с ним. Как я могла жить, когда половина моей души, моего сердца, только что была уничтожена?

Не помню, как преодолела оставшееся расстояние. Мои ноги двигались сами, колени были разбиты в кровь, одежда порвана, но это не имело значения. В одно мгновение я уже была рядом с ним, поднимая его голову и бережно укладывая её себе на колени. Его волосы, обычно такие мягкие, сейчас были слипшимися от пота и крови. Его лицо было таким бледным, почти прозрачным, с тонкой струйкой крови, стекающей из уголка рта, которую я попыталась стереть, но только размазала по его бледной щеке. Грудь, изуродованная ударом Гэллена, продолжала наполняться кровью.

— Нет, нет, только не это, — мой голос срывался, слова душились рыданиями, которые рвались из самых глубин моего существа. — Пожалуйста, Райт, не уходи, не оставляй меня одну. Я только нашла тебя, я не могу потерять тебя сейчас.

Слезы застилали глаза, делая мир размытым и нечетким. Я целовала его холодеющее лицо, гладила волосы, смешивая свои слёзы с его кровью. Воспоминания о наших встречах в церкви, о его поцелуях, о тех редких моментах, когда он открывался мне, пронеслись перед глазами, разбивая сердце на бесчисленные осколки. Моё сознание отказывалось принимать реальность, отчаянно цепляясь за надежду, которой уже не существовало.

— Я люблю тебя, слышишь? — шептала я, прижимаясь щекой к его щеке, чувствуя, как тепло его тела медленно угасает. — Я так сильно люблю тебя, Райт. Пожалуйста, вернись ко мне. Мы ведь истинная пара, помнишь? Ты не можешь уйти, не можешь оставить меня…

Мой голос срывался и ломался, каждое слово было пропитано такой болью, что казалось невозможным выговорить следующее. Я держала его в объятиях, баюкала его голову, как будто он мог просто спать, как будто он мог просто проснуться.

Но его глаза оставались неподвижными, смотрящими в небо, но не видящими его. Я чувствовала, как жизнь покидает его с каждым ударом моего сердца, словно утекает сквозь пальцы, как песок. И я ничего, ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

— Райт, пожалуйста, — умоляла я, прижимаясь губами к его холодеющим губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, отдать ему свою. — Мы столько еще не успели.

Его рука, обычно такая сильная, лежала безжизненно в моей ладони. Я переплела наши пальцы, надеясь почувствовать хоть какое-то ответное пожатие, но его рука оставалась холодной и неподвижной.

— Помогите! — закричала я, поднимая голову и оглядывая поле битвы сквозь пелену слёз, надеясь, что кто-то услышит, что кто-то сможет что-то сделать. — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! Он умирает! Пожалуйста, кто-нибудь!

Мои крики тонули в хаосе сражения. Воины продолжали убивать друг друга, не замечая, что центр конфликта, причина всей этой бессмысленной ненависти уже исчезла. Я была одна, совершенно одна со своей потерей, с телом человека, который стал моим миром за такое короткое время.

Сквозь пелену слёз я увидела, как к нам приближается высокая фигура — отец Райта. Его доспехи были испачканы кровью, на лице — длинная рана, но глаза горели яростью и болью. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас было искажено таким же отчаянием, которое разрывало меня изнутри.

— Нет, — выдохнул он, увидев своего сына, и в этом коротком слове было столько боли, что даже мое сердце, уже разбитое, сжалось еще сильнее. Он опустился на колени рядом с нами, его руки дрожали, когда он коснулся лица своего сына. — Райт… мой мальчик.

Он взял безжизненную руку Райта и прижал к своей груди, и я увидела, как этот сильный, суровый мужчина плачет, не скрывая слез, не стыдясь своей боли.

Я смотрела в потухшие глаза Райта, и моё сердце разбивалось на миллионы осколков. Он был мёртв. Мой истинный, моя половина души, мой свет в этом безумном мире — его больше не было. И я тоже была мертва внутри, пустая оболочка, лишенная сердца.

Меня захлестнула волна истерики — безумной, неконтролируемой. Я кричала и плакала, сотрясаясь всем телом, сжимая его безжизненную руку в своих. Я умоляла богов, которых не знала, силы, в которые не верила, вернуть его мне, дать нам еще один шанс, еще один день, еще один миг вместе.

Боль была настолько всепоглощающей, что я не заметила, как руны на моей руке начали сиять. Сначала тусклое свечение, едва заметное в тусклом свете дня, затем всё ярче и ярче, пока не превратилось в ослепительный свет, пробивающийся сквозь ткань моей одежды.

Я почувствовала тепло, растекающееся от метки по всему телу, странное, почти невесомое ощущение магии, которая пульсировала в моих венах. Она текла как река, заполняя каждый уголок моего существа, каждую клеточку тела, и с ней приходило странное спокойствие, непонятная уверенность, что не все еще потеряно. Свет окутал нас с Райтом, создавая защитный кокон, отгораживая от шума и хаоса битвы. Саймон отшатнулся, ослепленный этим светом, но я видела благоговейный трепет в его глазах.

А затем этот свет начал распространяться волнами, расходясь кругами по всему полю, отделяя нас от войны. Каждая волна света несла с собой тишину, останавливая клинки, замораживая битву, принося странное умиротворение на поле, где секунду назад царили хаос и смерть.

Волны света добрались до Гэллена, и я обернулась, услышав его нечеловеческий вопль. Он стоял, скованный этим светом, его тело выгибалось под немыслимыми углами, словно внутри него боролись две силы. Его лицо, теперь полностью потерявшее человеческие черты, обнажало его истинную сущность — древнее, злое существо, веками питавшееся ненавистью и страхом.

— Нет! — прорычал он, его голос звучал как тысяча голосов одновременно, раздираемый болью и яростью. — Этого не может быть!

Но свет продолжал поглощать его, проникая в самую его суть, выжигая тьму, которая была его истинной природой. Из глаз Гэллена вырвались потоки яркого сияния, его рот открылся в безмолвном крике, и такой же свет хлынул оттуда. Его кожа начала трескаться, из трещин пробивались лучи ослепительного света, словно внутри него был запечатан фрагмент солнца.

— Проклинаю вас! — хрипел он, его голос становился все слабее, все менее человеческим. — Проклинаю вас и вашу любовь! Ненависть вечна! Она вернется, она всегда возвращается!

Гэллен раскинул руки, его фигура вытянулась, становясь всё выше и выше, превращаясь в чудовищный силуэт, который одновременно вызывал и ужас, и благоговейный трепет. А затем произошло невообразимое — его тело взорвалось вспышкой света такой интенсивности, что я была вынуждена закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.