Чтение онлайн

– Но этим утром я… вы… – Ей стоило огромного труда закончить фразу. Хилари совсем не нравилось, что в ответ на его возмутительные выходки у нее так часто не находилось слов. Тем не менее, какими бы ни были его внутренние побуждения, с его стороны было весьма великодушно позаботиться о том, чтобы она спала с удобствами.

В действительности Хилари и не думала, что он лишил ее чести. Ей уже приходилось слышать о том, что первый раз для девственницы всегда бывает болезненным, а принимая во внимание длину и толщину этой штуки между ногами Давенпорта, она могла заключить, что слухи эти были верными. Она не испытывала никаких неприятных ощущений там, внизу. Кроме того, в глубине души она знала, что Давенпорт не опустится настолько низко, чтобы надругаться над ней во время сна. Как бы сказал он сам, в этом нет ничего забавного. Нет, этот дьявол в облике мужчины хотел, чтобы она отдалась ему полностью – и по своей воле.

Но этого ему не добиться никогда!

Все же Хилари чувствовала себя слегка разочарованной тем, что не была в сознании дольше, пока он прикасался к ней. Сохрани она хоть капельку рассудка, она бы продолжала притворяться, что спит…

Хилари нахмурилась, недовольная тем оборотом, который приняли ее мысли. Давенпорт положительно сбивал ее с пути истинного. И чем скорее она расстанется с этим человеком, тем лучше для ее добродетели и душевного спокойствия…

Ее взгляд между тем скользнул к его рукам, пока он повязывал перед зеркалом галстук. Ни на минуту не забывая о том, где была одна из этих рук всего несколько мгновений назад, она словно зачарованная наблюдала за тем, как ловко он управлялся с тканью, завязав ее узлом по последней моде. Это был простой черный галстук, без сомнения, один из лучших в гардеробе мистера Поттера, и почему-то ей показалось, что черная ткань чрезвычайно подходила к его облику негодяя. Давенпорт не брился по крайней мере два дня, и хотя синяки на его лице успели поблекнуть, они все еще оставались ясно различимыми даже под двухдневной щетиной на его подбородке.

Он выглядел как пират или разбойник с большой дороги. Не то чтобы ей случалось встречать мужчин того или другого сорта воочию, но в нем присутствовало высокомерие прирожденного забияки, которое становилось тем заметнее, чем более растрепанным был его вид. Он совсем не походил на человека, способного пролежать всю ночь в постели женщины и при этом целомудренно держать руки в стороне.

И тут Хилари решила, что должна во что бы то ни стало узнать, что он с ней сделал – если вообще сделал что-нибудь.

Давенпорт внимательно присматривался к ней, пока она размышляла, пытаясь закончить фразу.

– Хани, незачем так суетиться из-за вполне невинной ласки. Видите ли, мужчина не всегда способен контролировать, что он делает во сне.

Она тут же ощетинилась:

– Смею предположить, что вы наверняка представляли на моем месте кого-то еще.

– Вполне возможно, – последовал холодный ответ. – И вы, похоже, не возражали. По крайней мере вначале.

– Это потому, что я приняла вас за… – Она осеклась, прикрыв рот ладонью. Не могла же она ему сказать, что видела его во сне в облике бога! Иначе он прямо-таки начнет раздуваться от сознания собственной важности. – Забудьте об этом, – пробормотала она.

Он смотрел на нее блестящими задумчивыми глазами.

– Интересно…

Чтобы избавиться от дальнейших нескромных расспросов, Хилари снова приняла вид школьной учительницы и отослала Давенпорта вниз, за хозяйкой. Ей требовалась помощь с проклятым корсетом. Давенпорт даже не успел открыть рот, чтобы поддразнить ее или предложить свои услуги в качестве горничной.

Хилари недоумевала, почему его покорность вызвала у нее странное чувство разочарования.

К тому времени, когда они наконец добрались до освященных веками улиц Мейфэра, часы уже пробили десять вечера. Хилари, которая раньше сидела, чопорно выпрямив спину, обмякла на сиденье. Давенпорт едва удерживался от соблазна предложить ей положить голову ему на плечо, но они уже почти достигли своей цели, и сам он чувствовал себя страшно утомленным, так что с любовными играми придется подождать.

Они провели больше времени, чем того хотелось Хилари, в той розовой вычурной спаленке в коттедже миссис Поттер. Потом большая часть дня ушла на то, чтобы заново подковать лошадь, так как обнаружилось, что из-за суматохи, вызванной грозой, она потеряла подкову.

Однако, несмотря на все досадные происшествия и разного рода задержки, он ухитрился сдержать свое слово и ей не придется провести еще одну ночь в пути в его обществе. Хотя ему и представилось для этого достаточно возможностей, он так и не сумел состряпать правдоподобное объяснение, почему она отправилась в Лондон одна, без родных, да еще в сопровождении этого дьявола во плоти, лорда Давенпорта.

В конце концов он решил рассказать Розамунде подчищенную версию правды. Уж кто-кто, а Розамунда наверняка поймет, почему он проникся таким сочувствием к бедняжке, которой пришлось пройти через столько незаслуженных испытаний – не последним из которых была необходимость терпеть его общество в течение двух дней.

После того как он устроит Хилари в Трегарт-хаусе, Давенпорт уже рассчитывал на тихий вечер, теплую ванну и чистую одежду. Его сюртук был весь в дорожной пыли, ботинки забрызганы грязью, а одолженный галстук безвольно свисал вниз. После сегодняшней ночи ему меньше всего хотелось надевать вечерний костюм еще раз.

Однако его ожидало разочарование. Добравшись до лондонского особняка Розамунды, Давенпорт вынужден был протискиваться вперед среди множества других экипажей.

Хилари сонно моргнула:

– Мы уже на месте?

– Да, почти, если только я смогу… – Он направил двуколку в самую гущу движения, поцарапав при этом колесо ландо, двигавшегося в другую сторону. Кучер потряс кулаком, выкрикивая им вслед поток ругательств. Но Давенпорт не обращал на него внимания. Он ловко правил маленьким экипажем, петляя то вправо, то влево, пока не остановился рядом с Трегарт-хаусом.

Как в самом доме, так и вокруг него ярко горели огни. Лакеи выстроились на тротуаре, готовые помочь гостям подняться по ступенькам лестницы. Мальчишки-факельщики околачивались рядом, держа свои факелы наготове и обмениваясь бранными замечаниями с кучерами и дюжими носильщиками.

Плотная, нескончаемая толпа людей в перьях и шелках, черных фраках и безупречного вида панталонах струилась в открытую дверь дома его кузины.

– Что ж, – произнес Давенпорт, – это для меня неожиданность.

Усталость угрожала окончательно сломить Хилари. От постоянного бега лошади и плохо подрессоренного экипажа, подпрыгивавшего на каждом ухабе, ее сильно растрясло. Голова болела и вместе с тем казалась до странности легкой. Они ничего не ели со времени завтрака. Она сама не позволила Давенпорту сделать передышку, чтобы подкрепиться, поскольку не могла вынести даже мысли о том, что ей придется провести еще одну ночь в дороге вместе с ним.

И все-таки они сделали это. Добрались до своей цели.

Какое-то время Хилари не могла понять, что значит весь этот шум и суета. Сидя в полудреме рядом с Давенпортом, она уже почти надеялась, что, когда они прибудут в Трегарт-Хаус, хозяев не окажется дома. Все, чего она хотела, все, в чем нуждалась, – это простой ужин, умывальник и мягкая, удобная кровать, чтобы в ней выспаться. Одной.

Впрочем, такое едва ли было возможно. Предстоявшая ей встреча обещала стать, пожалуй, самой важной в ее жизни. Если только ей удастся убедить Гриффина Девера, графа Трегарта, вступиться за нее перед ее опекуном, то она сможет наслаждаться лондонским сезоном, о котором столько грезила. А если леди Трегарт к тому же согласится взять ее под свое крыло, ее давняя мечта наконец осуществится.