Чтение онлайн

– Значит останемся мы! – в какой-то момент выкрикнула мама.

Наташа умолкла, папа вопросительно приподнял бровь, а я в очередной раз подавилась. Что?!

– Люб, - оглянулась красная Наташа, сдувая прядь волос с лица. Сестра выглядела ошеломленной, а в глазах большими красными буквами «ПОМОГИТЕ!»

Все смотрели на меня, а я… растерялась.

– Что… что значит останетесь? – промямлила. – На праздники, да?

– Вообще останемся! Если вы не в состоянии контролировать себя и свои жизни, значит этим займемся мы с отцом! И вообще… А вы еще кто?!

На мои напряженные плечи легли тяжелые ладони. Знакомый аромат парфюма окутал словно кокон. Все мышцы в моем теле разом расслабились, как будто кто-то выключил ток.Леша! Задрала голову и утонула в зелени родных глаз.

Леша смотрел не на хаос вокруг. Он смотрел только на меня. И в его взгляде было всё: усталость с дороги, облегчение, что успел, и та самая, железная решимость.

– Маньяк?! – воскликнула мама. Её крик прозвучал дико и нелепо на фоне внезапно воцарившейся тишины.

– Мама? – одними губами спросил Леша. Он улыбался так тепло, своим присутствием даря мне спокойствие и полную защиту.

– Да, - кивнула, дополнительно еще и глазами моргнула.

– Нет, не маньяк. И не бандит, - хохотнул мой мужчина, видимо, вспоминая нашу первую встречу.

– Вы кто? – строго спросил папа и поднялся с табуретки.

– Муж. Будущий муж Любы, - протянул ладонь Леша. Мой мужчина не сказал «парень», «друг» или «знакомый». Он сказал «муж». Будущий. Как факт. Как приговор. И от этого у меня перехватило дыхание. – Алексей Астахов.

– Александр Васильевич, - пожал в ответ папа протянутую руку. – А кольцо где?

– В кармане, - ответил Леша, а я застыла в шоке. Что?! Какое кольцо? Как? О, нет! Это сюр какой-то!

– Ну наконец-то! – воскликнула мама. – Хоть одну пристроили!

– А…

– А я у вас Любу заберу, - улыбнулся Леша маме.

Он забрал у меня из рук пустую чашку и поставил ее на столешницу. Аккуратно взял меня за плечи и прошептал «поднимайся». Я же пребывала в замешательстве, поэтому покорно встала, взяла за руку Лешу и пошла за ним в коридор.

Леша усадил меня на пуфик, помог надеть сапоги. Достал мою шубу, обмотал меня шарфом и прихватил сумочку. Каждое его движение было чётким, бережным, быстрым. Леша эвакуировал меня. Спасал. Не из пожара, а из другого ада – семейного.

Уже в лифте я пришла в себя и посмотрела на улыбающегося Алексея. Мужчина буквально сиял, открыто смотрел мне в глаза и напевал какой-то мотив. Он выглядел одновременно уставшим до смерти и невероятно счастливым. Как человек, добравшийся до финиша после тяжелого марафона.

– А ты куда меня?..

– Подумал, что тебе нужна срочная эвакуация, - тепло, но как-то нервно улыбнулся Леша.

– А ты откуда? Завтра же должен был приехать, - не понимала еще своего счастья.

– Я устал так, спешил. Дорога жуть, снег валит. Домой едем, Люб.

– Надолго? У меня там мама и папа, а На…

И тут сердце мое замерло, рот так и остался открытым, а в животе образовалась пружина. Леша достал из кармана синюю бархатную коробочку, жестко ее открыл, чуть не оторвав при этом крышечку, и достал оттуда кольцо. Идеальное, невероятно красивое кольцо из золота с большим голубоватым камнем… Сапфир? Холодный и чистый, как декабрьское небо, обрамлённый тёплым золотом. Камень сиял в тусклом свете лифта, как собранная воедино капля всех синих огней гирлянд, всех снежинок, всего волшебства этого месяца. Ох, мамочки!

– Навсегда, Люб, - голос Леши вибрировал, рука дрожала. Он волновался не меньше меня. – Навсегда ко мне пойдешь? У меня к тебе особое предложение. «Все включено»: моя фамилия, весь я с тяжёлым характером, с манерой все постоянно решать, моя чертова прямолинейность и обещание любить и беречь тебя до конца своих дней. И даже если вся наша жизнь будет, как твой «проклятый» декабрь, я буду самым счастливым мужчиной на всем белом свете, если ты скажешь «да».

Леша не вставал на колено. Он стоял передо мной в лифте, в своём помятом после долгой дороги свитере, и предлагал не сказку, а реальность. Ту самую, с характером, с проблемами, с прямотой, но скреплённую любовью и обещанием.

– Да, - слетело с моих губ, а по щекам покатились слезы. – Согласна…

Это было не решение. Это был выдох. Освобождение. Капитуляция перед собственным счастьем, которое наконец-то настигло меня, несмотря на все декабрьские попытки его спугнуть.

Два года спустя

Алексей

– Варя, нельзя есть снег! – строго выговаривал я дочери, которая хитро улыбалась, демонстрируя редкие зубы. – Мама увидит и будет сильно ругаться.

– Ма-ма-ма, - лепетала дочь, пока я вытирал ей лицо от растаявшего снега. – Ууу!

– Ну все, беги! Аккуратно только, окей? – пытался уговорить дочь не вытворять. Характер у Вари не мой, совсем не мой… Она такая же активная и шебутная, как Люба. Ни минуты покоя! Ни дня без приключений!

Прошло два года, а я все еще ловил себя на мысли, что не верю в эту новую реальность. Была пустота, работа и уверенность, что так и закончу свои дни в одиночестве. А теперь… Теперь у меня был целый мир на трех человек, и я был готов разорвать в клочья любого, кто посягнет на их покой.

Дочка побежала к елке, что в нашем дворе установили еще неделю назад. Там уже собралась группка мамаш: кто-то с колясками, кто-то с лопатками, санками, ведерками. На меня они смотрели с подозрительным недоверием. За эти два года я забросил спортивный зал, поднабрал веса, да и чуда не случилось – волосы мои не выросли. Выглядел я еще более «бандитски», как любила говорить Люба. И я понимал косые взгляды других: уж очень я был нестандартным папой.

Со стороны я, наверное, выглядел мрачновато: насупленный, лысый, в кожаной куртке и грубых берцах. Но внутри у меня было то самое спокойствие, которое я когда-то дарил Любе. Теперь оно было моим. Я знал, что вечером меня ждет уютный дом, запах ужина и ее теплый и искренний смех. Я стал тем самым берегом, о который разбивались все ее «декабрьские бури». И в этом была моя главная победа.

Я встал чуть поодаль от мамаш и следил за дочерью, что кружила возле елки и пыталась заглянуть под нее, выискивая подарки от Дедушки Мороза. Варя хмурила бровки, причмокивала, лепетала что-то на своем. Но снег больше съесть не пыталась, видимо запомнила мои наставления. Надолго ли?

Отвлекся на звонок телефона. Звонил Вадим, а если так, то что-то срочное.

– Да, Вадим. На связи.

– Лех, я больше не могу! Вот честно, не обижайся, но я ее переведу в самый дальний филиал, - выговаривал Вадим, а я слышал в его голосе истеричные нотки. – Знаешь, что она придумала?!