Чтение онлайн

Производство для регенерации воздуха было ещё более взрывоопасно, его освоение не обошлось без человеческих жертв. Как бы то ни было, но вскоре на Лопатинском начались испытания нового продукта. Была оборудована специальная камера (железнодорожная цистерна, имитирующая подводную лодку) с герметично закрытой входной дверью, с полом, столами, скамейками, туалетом, телефоном. В испытаниях принимали участие военпред, работники заводской лаборатории и цеха-производителя. В эту камеру садилось до восьми человек, вносили специальный ящик с пероксидом натрия, расфасованным в тонкие металлические сетки. Для создания предельной концентрации в воздухе углекислый газ подавался в камеру через определённую трубочку из баллона. Две лаборантки непрерывно проводили анализы внутри камеры. Пребывание людей здесь определялось восемью-десятью часами. После заводских испытаний в сорок втором году Морозова пригласили на испытания препарата в боевых условиях в водах Финского залива. «В течение нескольких часов подводная лодка находилась под носом у немцев и даже атаковала фашистские корабли, но не была обнаружена, вражеская акустика так и не смогла разобраться в характере производимого снизу шума. На пирсе нас встречал адмирал Горшков, который обнял меня и вручил орден Красной Звезды».

Таким образом, освоение и производство препарата для регенерации воздуха в герметичном помещении, заменившего шумные установки, стало неоценимым вкладом воскресенских химиков в Победу над фашистскими захватчиками. Страшно сожалею о том, что не могу из-за отсутствия информации назвать имена всех людей, которые участвовали в создании, выпуске и испытании такого необходимого для подводников и авиаторов препарата, рискуя собственной жизнью, но тем самым спасли массу человеческих жизней и дорогостоящую технику от неприятеля. За организацию и производство военной продукции Леонид Васильевич Морозов был удостоен высоких правительственных наград: ордена Отечественной войны и двух медалей Советского Союза – «За оборону Москвы» и «За победу над фашистской Германией». После окончания войны он продолжает усиленно заниматься мирным делом – развитием промышленного производства, выпуском минеральных удобрений для сельского хозяйства и жилищного строительства, улучшая условия и быт трудящихся своего коллектива. Авторитет его с каждым годом неуклонно растёт. В конце сороковых годов по указанию И. В. Сталина была произведена аттестация всех работников горной промышленности с присвоением звания. Так Л. В. Морозов стал горным директором первого ранга – это соответствовало чину полковника армии, потом ему присвоили чин генерала армии.

Леонид Васильевич Морозов родился 22 октября 1905 года в Томске. Отец, Василий Исаакович, был инженером путей сообщения, мать, Ксения Максимовна, – домохозяйка. Перед Первой мировой войной в 1914 году отца перевели в Омск, куда переехала вся их семья. Здесь он учился в гимназии и стал свидетелем трагических событий: гражданской войны, установления советской власти, мятежа Чехословацкого корпуса, а тут ещё верховный правитель Сибири Колчак выбрал своей столицей Омск. Царский адмирал стал попечителем городской гимназии. Учился Лёня превосходно. Позднее он вспоминал: «Как лучший ученик, во время очередного выпуска Александру Васильевичу я читал стихотворение, за что удостоился похвалы и получил из его рук коробку конфет». Затем успешно держал экзамены в Свердловский политехнический институт, после которого в этом городе занимался проектированием сырьевых баз для химических заводов, руководил осуществлением проектов на рудниках, работал главным инженером Верхнекамских фосфоритных рудников. В 1933 году Наркомат тяжёлой промышленности направил Л. В. Морозова (тогда ему было двадцать восемь лет от роду) в Подмосковье на Воскресенский химический комбинат, который включал в себя три рудника: Воскресенский, Фосфоритный и Лопатинский. Леонид Васильевич назначается главным инженером на Воскресенский фосфоритный рудник, а затем директором.

Морозов всегда был жадный до работы и за что бы ни брался – всё доводил до конца. С гордостью говорил он о том, что трудовой стаж его пятьдесят девять лет. Из них он тридцать один год отдал любимому Лопатинскому руднику, и двадцать три последних – года Воскресенскому химкомбинату; на заслуженный отдых он ушел в возрасте восьмидесяти четырёх лет. Природа наградила Леонида Васильевича не только даром инженера, организатора производства, он богат душой, любил жизнь, людей. И самое главное, хороших, верных и неразлучных друзей, как говорится, до гроба – Николая Ивановича Докторова, директора химкомбината, и Стручкова Виктора Ивановича – хирурга Воскресенской больницы, а затем крупного учёного, академика медицинских наук, с которыми обошёл все подмосковные леса, побывал во многих местах необъятной России, ходил на плотах по Волге вплоть до Астрахани, хотя всю жизнь не умел плавать и так и не научился этому простому делу. Вместе они очень любили рыбалку и охоту. О большой дружбе с Докторовым мог говорить часами, как Николай Иванович его уговорил в пенсионном возрасте перейти с рудника к нему на химкомбинат и помочь в работе с проектными организациями. Леонид Васильевич много ездил в Жуковский филиал проектного института, и практически вся эта восьмилетняя деятельность осуществлялась им при Николае Ивановиче, затем при Хрипунове и Меркулове. Он увлекался живописью, оставил картины, написанные своей рукой.

Леонид Васильевич Морозов прожил долгую, интересную и насыщенную жизнь. Три года с небольшим не дотянул он до столетнего юбилея. Ещё живым он был удостоен почётного звания «Воскресенского патриарха горнодобывающей промышленности», так много сделавшего для своего Отечества в целом и для завода и города в частности, о чём свидетельствуют высокие государственные награды за труд – орден Ленина, орден Трудового Красного Знамени, «Знак Почёта» и, пожалуй, самые главные для него, которыми он особенно гордился, – все три ордена «Шахтёрская слава» и тринадцать медалей Советского Союза.

Леонид Васильевич Морозов – это поистине уникальная личность. Подвиги и дела его бессмертны, и пусть они живут и передаются из уст в уста новым поколениям Воскресенска!

Ярким примером настоящей мужской, верной дружбы по жизни был Леонид Ильич Брежнев. Этот человек, как простой гражданин, умел дружить, и у него было много настоящих, близких друзей. Самым верным и надёжным товарищем на протяжении многих лет жизни был Константин Устинович Черненко, которому Брежнев полностью и во всём доверял. Оба они любили хоккей, хотя один из них болел за ЦСКА, другой за «Спартак». Им нравилось посещать матчи «своих» команд. Брежнев иногда подначивал «Костю» в случае успеха ЦСКА. Словом, всё как у всех советских граждан.

Леонид Ильич дружил и с Николаем Викторовичем Подгорным, Щербицким Владимиром Васильевичем, Кунаевым Аскаром Минлиахмедовичем. Он поддерживал хорошие товарищеские отношения со многими руководителями стран социалистического лагеря. Ближайшими из них были Густав Гусак, Эрих Хонеккер и Фидель Кастро Рус. Он умел сплачивать вокруг себя людей. Своим отношением к людям он импонировал многим.

Леонид Брежнев и Эрих Хонеккер

И как человек вызывает большие симпатии у меня за то, что вёл себя по-мужски, за то, что за своё долгое руководство страной он, как Сталин, ни разу не позволил плохо высказаться о своём предшественнике. Не говоря о Горбачёве и тем более о Хрущёве, которые облили грязью своих предшественников с ног до головы.

При его правлении Советский Союз создал мощный социалистический лагерь и укрепил международное рабочее коммунистическое движение и содружество стран и народов. Он создал такой климат в мире, что даже враждебный Запад, самолюбивая и строптивая Америка не только с завистью, осторожностью и боязнью взирали на СССР, но и уважали его.

Брежнева ценили и как руководителя сверхдержавы, и как человека, которому не чужды людские забавы и увлечения. Он страстно любил охоту и нередко приглашал своих и зарубежных гостей поохотиться. Иностранные руководители также знали, что Леонид Ильич любил автомашины, и делали ему соответствующие подарки. Порой об этом им приходилось вскоре сожалеть.

Бывший президент США Ричард Никсон с ужасом вспоминал о таком случае:

– Я сделал ему официальный подарок на память о его визите в Америку: тёмно-голубой «Линкольн-Континенталь» индивидуальной сборки. Брежнев – коллекционер роскошных автомобилей – не пытался скрыть своего восхищения. Он настаивал на том, чтобы немедленно опробовать подарок. Он сел за руль и с энтузиазмом подтолкнул меня на пассажирское сиденье.

Ричард Никсон и Леонид Брежнев

Глава моей личной охраны побледнел, когда увидел, что я сажусь в машину, и мы помчались по одной из узких дорог, идущих по периметру Кэмп-Дэвида.

В одном месте был очень крутой спуск с ярким знаком и надписью: «Медленно, опасный поворот». Даже когда я ехал здесь на спортивном автомобиле, я нажимал на тормоза, для того чтобы не съехать с дороги вниз. Брежнев ехал со скоростью более 50 миль в час, когда мы приблизились к спуску. Я подался вперёд и сказал: «Медленный спуск, медленный спуск!», но он не обратил на это внимания. Мы достигли низины, пронзительно завизжали покрышки, когда он резко нажал на тормоза и повернул. После нашей поездки Брежнев сказал мне: «Это очень хороший автомобиль. Он хорошо идёт по дороге». «Вы великолепный водитель, – ответил я, – я никогда не смог бы повернуть здесь на такой скорости, с которой вы ехали»…

Дипломатия не всегда лёгкое искусство. Таким образом, Леонид Ильич завоевал к себе уважение ещё одного высокого государственного деятеля, а это оказывается очень важно в большой политике, в укреплении дружественных связей между лидерами крупных держав и великих народов.

Брежнев вошёл в историю как умиротворитель, как вождь «великого застоя». Очень хорошо и точно выразился об этом русский писатель Андрей Буровский в своей книге: «Да здравствует „Застой“! „Золотой век“ России»: