Чтение онлайн

— С мамой все будет в порядке, но провериться нужно. Она позвонит вам сразу, как все прояснится, — сообщил врач и скомандовал. — Поехали!

Двери скорой отсекли нас с Рафом от суеты, и наступила почти что тишина.

— Прилягте на кушетку, — обернулся ко мне врач и обратился к Рафу: — Вас осмотрели?

— Нормально все со мной, — отмахнулся он, помогая мне улечься.

— У вас была рваная рана на горле и большая кровопотеря.

— Может, мне с ним лучше поменяться местами? — засуетилась я.

— Не переживайте, у нас на всех вас найдется место.

Через минуту мы с Рафом лежали на соседних кушетках, держась за руки.

Наташу принялись обследовать со всей тщательностью, да и вокруг меня разве что не плясали польку. Смурной тип на скорой сменился самим главой отделения, а смотровая — на отдельную vip-палату. Ещё в скорой я объяснил врачу, что Наташа не адаптирована. По этому поводу глава отделения попытался начать со мной неуклюжий разговор, стараясь найти золотую середину между уголовной ответственностью и пожеланиями моего руководства, которое приказало лебезить передо мной изо всех сил. Спасибо ему на этом, конечно. Руководству. А главе отделения договорить не дали. Потому что в моей палате распахнулись двери, и внутрь влетела мама.

— Раф! — воскликнула она, быстро пересекая помещение.

Но я успел полюбоваться — деловой костюм, белый халат и длинные рыжие волосы, развивающиеся волнами. Но на этом сюрпризы не кончились. За ней порог палаты переступил отец.

И меня затопило иррациональным теплом. Будто тонны груза оплавились и стекли по телу восковыми струями, оставляя лишь чувство уюта и спокойствия. Я обнял маму и поприветствовал отцу, но ему этого не хватило. Дождавшись, когда мама справится с чувствами, он в свою очередь тоже заключил меня в свои объятья.

— Катерина, можно вас? — деликатно обратился глава отделения к маме.

Пока они беседовали, мы остались с отцом наедине.

— Что случилось? — встревожено поинтересовался он. — Дело ведь закрыли. Ты вчера сам сказал…

— Меня выследили, — ответил я, чувствуя себя крайне неловко. Мне предстоит о многом поговорить с отцом. Но сейчас хотелось одного. — Пап, мне жаль, что я причинил тебе столько боли…

Он посмотрел на меня внимательно, и во взгляде явно читалось изумление. Но потом черты его лица расслабились:

— Повзрослел, — констатировал он, мягко улыбнувшись.

— Очень хочется так думать, да, — усмехнулся я.

— Принято, — кивнул он.

Позади послышался щелчок двери, и мама вернулась к нам.

— Раф, с Наташей всё хорошо, — положила она ладонь на мое плечо. — И с беременностью тоже. Но она.… фрустрирует. По крайней мере, так говорят врачи. Но, в целом, психическое состояние удовлетворительное. И мне разрешили с ней поговорить.

— Это было бы здорово, — кивнул я.

— А у тебя — большая потеря крови, — нахмурилась она. — Поэтому я беру Наташу на себя, а ты ждешь полного анализа, и будем решать, переливать или восстанавливаться.

— Я нормально себя чувствую, — заявил было я, когда голова вдруг и правда пошла кругом, и я даже выключился на долю секунды, обнаруживая себя на кровати. — Ч-ч-ч-ерт….

— Миш, побудь здесь, а я проведаю Наташу, — донеслось до меня будто сквозь воду. В голове зазвенело, а когда прошло, я обнаружил над собой склонившегося отца.

— Получше тебе? — тревожно спросил он.

— Да.… — я вздохнул и прикрыл глаза.

Вот бы сейчас целебных Наташиных котлеток!

*****

Когда Рафа не стала рядом, я будто повисла в невесомости. Показалось, что я действительно сильно ударилась головой, и мне много чего привиделось… Но врачи заверили, что никакого сотрясения нет, да и на голове нет никаких следов удара. Когда пришлось отмести это предположение, я начала минута за минутой прокручивать в голове все, что произошло сегодня с того момента, как я услышала крик медсестры, что на улице видели медведя.

Выяснилось, что память исправно транслирует мне в подробностях, как я выбегаю на парковку, вижу медведя, потом Рафа, а следом понимаю, что в машине на стоянке — Дима с Леной. Помню, как бегу сначала к медведю, а потом — от него… И женщину эту на земле тоже помню. Раф не позволил мне помочь ей, сказав, что это все — ее вина. Она привела медведя…

А потом все будто ускоряется и смешивается, словно кто-то нажимает на двоекратное ускорение пленки…

— Наташа, здравствуйте.

Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стояла врач. Очень красивая, кстати. Ее ярко-красные волосы распущены и выглядят, как из рекламы шампуня, большие голубые глаза ни за что не выдадут возраста, а гладкой кожей можно рекламировать самые дорогие косметические процедуры! И я уже было начала ей улыбаться в ответ, когда она неожиданно представилась:

— Я — Катерина, мама Серафима.

— Здравствуйте, — просипела я, смущенно ежась.

Вот и познакомились…

— Наташа, как вы себя чувствуете?

Катерина смотрела серьёзно, профессионально. Кажется, Раф говорил, что она у него психиатр?

— Нормально, — закивала я. — А Раф? Где он? Вы его видели?

— Да. У него большая потеря крови, но он поправится. — Она села на стул и какое-то время просто смотрела на меня, мягко улыбаясь. — Может, у вас есть вопросы? Вы ведь видели, кто Раф на самом деле…

Я судорожно кивнула.

— Мне кажется, что у меня что-то с головой, — сипло выдала я. — Потому что меня беспокоит только его здоровье.

— С вами все в порядке. Что вы видели, Наташа?

— Ну… я… я видела медведя. — И я отвела взгляд, решив, что так будет почему-то безопаснее….

— Да. У восьми процентов населения земного шара имеется эта способность — обращаться в животных.

— Правда?

— Да. Но это сохраняется в секрете на уровне мирового правительства.

— Я просто хочу его увидеть, — снова отвела я взгляд. И стало легче признаться: — Я… очень странно себя чувствую, будто хочу удариться в панику и не могу.… Но это ведь не нормально?

— Нормально. У вас нет объективного повода паниковать. Даже наоборот. Насколько я поняла, вам и вашим детям угрожала опасность, а Раф вас спас…

— Да, — кивнула я медленно.

— Наташа, узнать то, что мужчина, с которым встречаешься, отличается от других, никогда не просто. Каждый день с этим сталкиваются сотни людей. И всем им приходится адаптироваться в новой ситуации.

— Адаптироваться?

— Это необходимый этап для каждого человека, который становится свидетелем существования других рас, отличных от людей. Своего рода повышение квалификации. Вас проинформируют обо всех деталях и помогут адаптироваться психологически. Все люди проходят этот этап, он абсолютно безболезненный. Ваша жизнь останется полностью вашей. Единственное — тем, кто остался резидентом привычного мира, нельзя ничего говорить. Это — самое важное правило.

— То есть, моим детям.…

— Ни слова. Это довольно тяжелое правило, да. Но вы же не одиноки. У вас всегда будет поддержка.

Только слова Катерины совсем перестали успокаивать, хотя она и старалась. Но все, что мне хотелось — вернуть себе прежнюю почву под ноги.

— Я бы хотела увидеть Рафа, — повторила я тихо.

И поняла, что мне все равно, в кого он там обращается. Даже если это…

— Медведь?! — вырвалось у меня, и глаза расширились от догадки.