Чтение онлайн

Первое, что она воскликнула, влетев в палату и обличительно тыкнув в меня пальцем, было:

— Это ты был тот медведь!

Меня к этому времени уже стабилизировали капельницами, и я мог сидеть, опираясь на подушки. Отец повернулся к Наташе, но она ничего не замечала вокруг, продолжая на меня наступать:

— Это ты! Ты меня напугал тогда!

— И сковородкой огреб тоже я, — напомнил я, еле сдерживая улыбку.

Что-то подсказывало, что Мышка моя в порядке. А это — так, остаточные эмоции, которые ей нужно выплеснуть. Много остаточных эмоций….

— Нет, это просто в голове не укладывается! — И Наташа перевела взгляд на моего отца. — Он разлегся у меня под крыльцом, а я решила, что этот медведь сожрал и его самого, и мою кошку!

— Здравствуйте, я — Михаил, — улыбнулся отец и протянул Наташе руку. — Отец Рафа.

— Простите, — опомнилась она, — я — Наташа.

— Очень приятно, — пожал отец ее руку.

— И мне, — улыбнулась она растеряно. — Раф рассказывал о вас. Вы художник.

— Верно, — улыбнулся отец шире, а Наташа повернулась ко мне:

— А твоя мама сказала, что скоро подойдет. — Она вздохнула, часто моргая. И снова взвилась: — Блин, как ты мог?! В голове не укладывается! И сковородкой тебя снова не огреешь, ведь у тебя большая кровопотеря!

— Иди сюда, — распростер я объятья, и Мышка послушно скользнула в мои руки, всхлипнув. — Ты как?

— Я подожду маму в коридоре, — сообщил отец и деликатно удалился.

— Ты — медведь! — прорычала она сдавлено и легонько стукнула меня кулаком в грудь, но тут же прижалась ко мне и уткнулась лбом в плечо. — И ты чуть не умер!

— Прости, что врал, — прошептал я, прикрывая глаза. — Я не мог тебе сказать….

— Блин, а как ты себе это представлял? — выпрямилась она.

— Я представлял себе подходящий момент, — пожал я плечами.

— Эта тетка ещё с чёрными глазами, — поежилась Мышка, снова опускаясь мне на грудь. — Я видела ее тогда во сне, помнишь?

— Это был не сон. Ты на самом деле меня тогда спасла от нее…

— Но как?

— Ты беременна от меня. А мой ребенок… он особенный. Он не только в зверя может превращаться, но и нас с тобой защищает….

Тут я смущенно замолчал, тихо паникуя. Я же не знаю Наташино решение. А вдруг она не захочет? А я давлю… А как я могу на это согласиться? Как ей вообще дать этот выбор?

— Эта страшная женщина сказала, что мне нужно будет рожать медвежонка, — растеряно прошептала Мышка, и у меня спина покрылась холодным потом, а сам я задержал дыхание.

— Да, можно и так сказать, — глухо отозвался, рассеяно гладя ее по волосам.

— Но он ведь родится ребенком?

Выдох рванулся из легких с такой силой, что я закашлялся.

— Конечно.

— И будет становиться медведем иногда?

— Иногда, да.

— Когда кого-то нужно будет защитить?

— Наверняка…

Она помолчала.

— Знаешь, когда у меня появились дети, меня часто преследовали мрачные фантазии, что ем вдруг начинает угрожать опасность. Крадет их кто-то, или террористы берут нас в заложники, или ещё что-то.… — тихо заговорила Мышка. — Я безумно за них боялась. А когда ты бросился на их защиту, мне показалось, что я сплю. Ведь в реальности им бы никто не смог помочь, никто бы не рискнул отвлечь внимание хищника на себя… А в этой реальности, ты, выходит, можешь. Ты можешь броситься им на помощь…

— И ты…. ты тоже можешь…

— Я была в каком-то тумане…

— Тебе просто помогли добрые силы.

— Мне нравится твой мир, — вдруг заключила Мышка. — Для такой трусихи это просто какой-то нереальный подарок — личный медведь рядом. И дети под защитой…

Я усмехнулся.

— Ну, справедливости ради, это из-за меня их пришлось защищать…

— Раф, ну какая разница? Злодеи могут быть разные. Эти пришли тебе мстить, другие — кому-то ещё… Каждый день в мире кто-то решает, что ему можно просто наплевать на жизни других и достигнуть какой-то своей гнусной цели. Или просто наплевать. Без цели… Нет, мне определенно больше нравится с медведем.

— Хорошо, — и я сжал ее в объятьях крепче. — Медведю тоже очень нравится с тобой…

— И, кажется, я познакомилась с твоими родителями, — усмехнулась Наташа. — Мама у тебя просто богиня. А папа внушительный такой.…

Я улыбался. Наташа что-то ещё говорила-говорила, а я слушал, соглашался, объяснял.… Но что самое удивительное — даже в больнице, которые я с детства терпеть не могу, вдруг почувствовал себя как дома. Будто мы за городом на ее даче, и солнечный свет рисует на полу кружева, проникая между старых занавесок, а кошка урчит рядом… и пахнет котлетами и кофе.

В общем, моя жизнь особо не изменилась.

Раф раз в неделю ездил в центр реабилитации, а я в это время виделась с дочерью или Таней. Лена выздоровела и немного набрала веса. Но со всем этим, а также с последствиями того страшного дня, когда на их глазах медведи чуть не растерзали меня и Рафа, она работала с психологом. К сожалению, правда осталась для нее именно такой, и с этим пришлось только смириться. С Валерией они больше не виделись. Как я поняла, она исчезла из жизни Влада и Лены с концами.

Таня при встрече не упускала случая ввернуть мне новость про Влада, но мне и правда стало совсем не до него. Бывший муж во всех смыслах остался в моей прошлой жизни.

Я же пока ещё ничего не смыслила в новых обстоятельствах, да и не было желания. Мне настолько хватило переживаний за это лето, что все, чего я желала — валяться в шезлонге под тенью яблони и иногда вяло поглядывать на то, что там снова ремонтирует или строит Раф. У каждого из нас была и своя терапия, и также общая на двоих. Ему нравилось обустраивать, улучшать, латать и укреплять свое пристанище души, чтобы оно выдержало любые потрясения. Когда мне становилось скучно в одиночестве, я объявляла ему перерыв, и мы брались за общую терапию — ходили на озеро, готовили обед, пили кофе и строили планы на будущее. А такие моменты Раф все больше приоткрывал для меня его собственный мир, осторожно погружая меня в новую реальность. Но больше всего я любила слушать рассказы о его детстве, друзьях и родителях. История Катерины и Михаила была особенно драматичной.…

И их мы сегодня ждали на ужин. Поэтому с утра было относительно тихо. По крайней мере, молоток не стучал ни в какой части дома, а только хлопали периодически дверцы шкафов и холодильника, пахло кофе и специями.

— Слушай, я понятия не имею, как вообще встречать родителей у себя дома, — признался смущенно Раф, гипнотизируя маринованное мясо в кастрюле на печке.

Скорее всего, он нервничал из-за того, что планировал начать жить жизнью, которая так похожа на жизнь его родителей, от которой он столько лет бежал — дом, семья, ребенок. И будто экзамен сдавал на эту свою профпригодность. Только кому — непонятно. Самому себе, разве что…