Чтение онлайн

прости, я был немного занят

убирал «мусор» в доме

теперь здесь чисто

слышишь, малышка?

я свою часть договора

выполнил

теперь жду того же от тебя

когда приходить просить твоей руки?

ауууу котенок

я вижу ты не спишь

и читаешь

хочешь, я сам приеду и все расскажу?

Еще

Отправить контакт Начать секретный чат

Заблокировать

Отмена

Заблокировать, заблокировать, заблокировать.

я сейчас начну сердиться

Ты начнешь сердиться, а я буду умирать.

ответь мне!!!

папа в комнате? не можешь?

малышка((

что происходит?

Андрей

Telegram-аудио…

Андрей мобильный

И так по кругу.

Андрей мобильный

Андрей

Telegram-аудио…

Я не хочу уходить молча. Я вообще не хочу уходить, испытывая горечь предательства.

«Отклонить» или «Ответить». Два равнозначных действия, ничего больше не решающих в моей судьбе.

Андрей, еще час назад я была готова рассказать про тебя отцу, потому что ты действительно стал «тем самым». Ведь ты снял с меня долгую ноющую боль, открылся мне и принял с моей постыдной тайной. Только, видимо, сравнять меня с грязью, от которой ты так старательно пытался меня отмыть, тебе было важнее, чем я сама. Можешь теперь продолжать высмеивать меня. Можешь угрожать. Можешь оскорблять.

Хочу сказать это ему лично – по телефону или написать, но все останется лишь в моей голове. Зачем репетировать как перед выходом на сцену в конкурсе чтецов? Финального выхода не будет.

Зачем терзать себя? Зачем плакать, если слез уже не осталось?

Присутствие и отсутствие Андрея заставляет мой мир разойтись по швам. Ненавижу, когда окружающие испытывают ко мне чувство жалости, но почему-то жалею себя сама.

Порезанная рука не ноет. Она должна была отвлечь, но бессмысленно. Ничего не заглушит внутреннее горе. Оно несоизмеримо ни с чем.

Меня бесит моя инфантильность – из-за жгучего отчаяния я искромсала свою руку, вряд ли так поступают взрослые и адекватные люди. В жизни еще не раз со мной будут обращаться по-свински. Еще не раз меня будут предавать или использовать. Нельзя так сильно зависеть от людей, для которых твоя боль – всего лишь слово из четырех букв.

Опять что-то приходит в «Телеграм». Уже даже не проверяю. Чтобы собраться с мыслями, нужно посмотреть на что-то другое. Фотографию, где он удовлетворяет свои потребности, поддается инстинкту.

А может, она просто нужна ему. Они ведь встречались так долго, что сложно просто выкинуть человека из своей жизни.

В любом случае я проснусь. И буду просыпаться каждый день. Со слезами и криками отчаяния, с исцарапанными руками, агонией и желанием прекратить эти мучения. Но никогда – с ним.

Я буду просыпаться ради отца, потерявшего жену и потратившего остатки любви на меня.

да что блин произошло???

Заблокировать абонента. Удалить «Телеграм». Удалить к черту все.

Оказывается, от божества до убожества – одно касание. Касание лжи, предательства и чужой женской руки.

Он действительно стал для меня божеством. Заставляющим отправиться в рай, в котором по улицам бегают кролики от одного шоколадного фонтана к другого. Но даже рай не может быть вечен.

Это была иллюзия любви.

* * *

Иногда бриллианты принимали за стекляшки, но при этом их сияние не прекращало меркнуть. Жаль, что у меня наоборот, и сиять оказалось вовсе нечему.

Как глупо было надеяться на то, что Андрей нормальный парень – наши отношения с самого начала напоминали безрассудный и сумасбродный перформанс. Больше нет сил и желания анализировать. Лучше заняться чем-нибудь другим.

Правым открытым глазом я вижу папу, вызванивающего кого-то – то ли скорую, то ли?..

– Пап, – хрипло начинаю я, привставая на локтях, – положи трубку. Не звони никому. Со мной все нормально.

– Господи, как ты меня напугала! Я же будил тебя! Что такое, что случилось, милая моя? – подбегает, задыхаясь.

Ничего не соображающий папа проводит большим пальцем по засохшей крови на моей левой руке. Вчера, играя с лезвием, я осознала, что смелости покончить с жизнью у меня хватит – так же я думала несколько лет назад, когда он нашел меня глубокой ночью.

Дело не в смелости – ее наличии или отсутствии, а лишь в том, что я очень сильно люблю своего отца. И из-за любви к нему я готова подставлять щеки поочередно.

А еще я люблю жизнь, какой бы бесчувственной и суровой она ни была.

– Что случилось, скажи мне, пожалуйста. Сейчас я вызову скорую.

– Не надо скорую, пап. Это всего лишь порез, легкие царапины, все очень быстро заживет.

Да, они глубокие и отвратительные, но все-таки царапины, которые через неделю покроются бордовой корочкой. А спустя несколько месяцев напомнят о себе только белыми шрамами.

– Прости, что ты это увидел, – я стараюсь успокоить отца, но сонливость и сухость во рту едва дают мне это сделать.

Если бы не две таблетки снотворного, которые подействовали почти к рассвету, я бы встала раньше. И сейчас не была бы настолько разбитой. Смогла бы надеть кофту с длинными рукавами. В июльскую жару. А если нет, то хотя бы смыть остатки засохшей крови, замазать тональным кремом, подшлифовать пудрой и четко наблюдать за тем, чтобы покалеченная рука не попадалась на глаза отцу. Но все вот так, как есть – пути назад нет.

Сейчас нужно будет все рассказать.

Но как вообще подбирать слова, когда в один момент весь твой густонаселенный, раскрашенный акварелью мир становится немым, глухим и бесцветным? Когда пустота окутывает город, несмотря на снующую на улицах толпу. Когда солнце перестает греть и не дарит больше рассвет, а жестоко сжигает заживо. Когда все дороги твоих мечтаний сплетаются в одну, где нет места даже надежде, потому что она уже мертва. – Что же с тобой происходит?

Виновата я сама. Нарисовала его образ – своими глупыми и доверчивыми мыслями. Люди не виноваты, если не оправдывают твоих ожиданий.