Чтение онлайн

Ив рассказала об особом мамином супе и о фокусе со спринцовкой.

Доктор Притчет снова рассмеялся.

— Ив Калхун, ты лучшая!

Перед тем как повесить трубку, он сказал:

— Я позвоню тебе позже вечером, чтобы узнать, как поживает твой пациент. Если эта буря когда-нибудь закончится и дороги расчистят, я приеду к тебе и осмотрю его.

Ив стояла у окна в кухне и смотрела, как белая метель кружит по поляне.

— Я так рада, что вовремя его нашла, — произнесла она.

— Да уж, — ответил ветеринар. — Ему повезло.

Два дня спустя док Притчет склонился над Тэмом, который лежал на одеялах и полотенцах на столе в столовой. Ив держала в одной руке фонарь, а другой гладила уши пса.

— Ты права, — сказал ветеринар, нежно ощупывая плечо Тэма. — Тут нет пули, хотя, несомненно, она там была. Рана выглядит хорошо. Никаких признаков инфекции. Швы тоже выглядят хорошо.

— Как ты думаешь, кость не задета? — спросила Ив.

— Трудно сказать, — ответил ветеринар, выпрямляясь. — Это станет ясно, когда пес встанет и начнет двигаться. В кости может быть трещина. Я думаю, если бы были порваны мышцы или связки, отечность была бы сильнее. С другой стороны, морда, вот где есть инфекция, — сказал он, опять склоняясь над Тэмом. — Я хочу дать ему болеутоляющие и успокоительные препараты, потом вскрыть рану и вычистить весь гной. — Доктор Притчет вздохнул. — Было бы, конечно, лучше сделать это в стерильном кабинете под общим наркозом. — Он заглянул в глаза Ив.

Она покачала головой.

— Бог его знает, что произошло с этим бедным существом. Я не хочу пугать его еще больше. Давай просто сделаем это.

Ветеринар опять вздохнул и открыл свой саквояж.

Через час Тэм снова лежал в кожаном кресле и спал. Ив и доктор Притчет сидели за столом, попивая чай.

— Каковы, по-твоему, его шансы? — спросила Ив.

Дуя на чай, чтобы его остудить, ветеринар ответил:

— Думаю, довольно высокие. Ударная доза антибиотика еще долго будет действовать против инфекции. Я дам ему еще одну порцию лекарства в конце недели. — Глядя на кресло, он добавил: — Главное, чтобы пес ел. Он очень истощен.

Позже, когда ветеринар надел пальто и шарф, он еще раз взглянул на Тэма.

— Сейчас трудно определить, но, по-моему, это шотландская овчарка. Или, по крайней мере, помесь. Если это действительно так, то он составит тебе хорошую компанию. Они невероятно умны и очень преданны.

— Но почему тогда такую собаку выбросили на берег Нью-ривер, полуживую, с огнестрельной раной?

Доктор Притчет наклонился и погладил Тэма.

— Кто знает? По его виду я бы сказал, что у него давно уже не было хозяина. Ему явно пришлось нелегко.

— Может, стоит взять его в город? Вдруг его кто-нибудь узнает. Возможно, кто-то ищет его, — сказала Ив, сама не веря в свои слова.

Ветеринар покачал головой.

— Тот, кто довел собаку до такого состояния, не заслуживает того, чтобы быть ее хозяином. К тому же, — сказал он, наклоняясь и осматривая лапы Тэма, — эта собака явно пробежала много миль по твердой земле.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Ив.

— А ты посмотри на его лапы, — произнес старый ветеринар, проводя пальцем по шершавым зарубцевавшимся подушечкам Тэма. — Они говорят сами за себя.

Я подпрыгивала рядом с папой, когда мы вошли в студию звукозаписи. Папина любимая гитара висела у него на плече, а я несла его мандолину.

Студия находилась недалеко от дома, в известном месте под названием «Музыкальный ряд». Оно похоже на обычный район, за исключением того, что почти все дома — это студии звукозаписи. Только по-настоящему крупные студии, такие как «Сони», находятся в современных зданиях.

Мне понравилась папина студия. Это симпатичный фиолетовый деревянный дом с красивым крыльцом. Он похож на здание, созданное для музыки.

Но внутри он не похож ни на одно здание. Там находится стойка администратора, для тех, кто пришел впервые, а за стойкой — крошечная кухонька. Остальная часть дома состоит из звуконепроницаемых комнат и контрольной комнаты, с микшерным пультом и мониторами. Повсюду фотографии известных музыкантов, которые записывали музыку в этой студии.

Остальные ребята из папиной группы — Кью Болл, Томми и Джеб Стюарты — настраивали гитары и бас-скрипку в одной из звуконепроницаемых комнат.

— Привет, Дюймовочка, — сказал Томми Стюарт, когда мы вошли. Томми никогда не упускал случая подразнить меня.

— Привет, Снежный человек, — ответила я. Я называла его Снежным человеком, потому что у него была волосатой не только голова, но и руки, и ноги.

— Ты будешь нам сегодня помогать? — спросил Кью Болл. Свет в студии отражался от его лысой головы.

— Неплохая идея, — сказал папа, доставая мандолину из футляра. — Но пока Эбби сядет вон там, в углу, и будет вести себя тихо, хорошо, детка?

— Конечно, папа.

Я опустилась на стул в углу. У меня в голове созрело много вопросов о том, как все это работает, но я закрыла рот на замок.

— Ну что, джентльмены, вы готовы? — спросил голос из-за дымчатой стеклянной стены.

Папа посмотрел на Джеба, Томми и Кью Бола. Все они кивнули.

— Мы готовы, Майк, — ответил папа.

Он коснулся рукой струн и отсчитал:

— Раз, два, три и…

И как всегда, песни «Клир-Крик бойз» унесли меня вдаль. Я забыла, что нахожусь в маленькой комнатке в Нэшвилле, штат Теннеси. Когда папа пел свою версию «Широкой реки», мне казалось, что я вернулась домой, в Уайльд-Кэт-Ков. Мне нереально захотелось взять свою гитару и подыграть им.

Потом они исполнили несколько ирландских песен, которые пригвоздили меня к стулу. Папа со своей гитарой выглядел как неандерталец. После этого они спели балладу Джеба, а потом папину. Я была в раю.

— Великолепно! — прокричал парень из-за стеклянной стенки. — Делаем перерыв.

Я спрыгнула со стула и подбежала к папе.

— А можно посмотреть, что этот парень делает в той комнате?

Папа взглянул на стеклянную стенку.

— Эй, Майк, ничего, если моя дочурка зайдет к тебе?