Чтение онлайн

На протяжении всего нашего непростого разговора, я чувствовал себя заживо поджаренным и одновременно распятым ее печальным взглядом.

С этой Кариной вышло все весьма дерьмово… Я настолько погряз в Сахаровой, что просто забыл о том недопоцелуе с пиарщицей. Даже не подумал, что Сашка может так сильно приревновать… Дебил.

Поднявшись с кровати, я принял душ, и подошел к окну. Уже окончательно рассвело. Крупные хлопья снега кружились в воздухе. Через пару дней Новый год.

С десяти лет я не встречал этот праздник дома. В кругу семьи. Потому что единственным членом семьи был сопливый младший брат, а в интернате сильно не разгуляешься… Даже в отношениях с Катей мы всегда отмечали в большой шумной компании, и мысли не было провести главную ночь года вдвоем.

А теперь это стало идеей-фикс.

Только я и она.

Наш первый совместный Новый год.

Сначала вдвоем.

А там… Как Бог даст.

Внезапно я увидел, посреди запорошенного снегом сада до боли знакомый женский силуэт в красном пуховике. Озираясь, словно беглая преступница, Саша направлялась к воротам.

Я так и застыл около окна, боясь пошевелиться.

Глубокий вдох через рот.

Получается, Сахарная все-таки сделала выбор не в мою пользу?

Почувствовал это краем сердца, шумно выдыхая через нос.

Александра выскочила за ворота, и я успел заметить тачку Толи. А вот и соучастник… Сука. При всем моем уважении, сегодня Игнатов получит по роже. Ведь мог бы и предупредить…

Неужели, уехала, даже не попрощавшись?

Что-то у меня в груди безвозвратно взорвалось. Целая вселенная, названная ее именем. Сахарова Александра. Сашенька. А затем наступила абсолютная оглушительная тишина. Вакуум.

Я схватился за пачку сигарет, дрожащими пальцами прикурив одну. Всласть затянувшись, я выпустил густую струю дыма, до рези зажмурив слезящиеся глаза…

Моя родная девочка, с тобой я стал тем, кто умеет мечтать о будущем. Какое бы решение ты не приняла, я все равно буду тебя защищать. Всегда.

На онемевших ногах я спустился вниз, распахивая дверь в кухню.

Мой взгляд лихорадочно метался: кофемашина, микроволновка, плита… На автопилоте сварив себе кофе, я плеснул его в кружку, и, упав на стул, пододвинул к себе сахарницу.

Подцепив квадратик коричневого рафинада, я положил его на язык, шумно сглатывая слюни. Как же так? Бл*ть. Где-то в глубине души я был уверен, что она останется.

Просчитался. Су-ка.

Не находя себе места, я снова поднялся, и, настежь распахнув окно, достал сигарету. Щелкнув зажигалкой, я стиснул дрожащими пальцами тлеющий фильтр, шумно втянув дым.

Что ты вообще знаешь о любви?

Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает…

– Я же контуженный. Откуда мне знать. Научила бы сама… любить.

Я затянулся. Глубоко. М-м. Все еще ощущал на языке приторные мелкие крупинки. Сахар… Табачил, судорожно причмокивая. Одна затяжка. Вторая. Третья.

Сам ведь предоставил ей этот ебучий выбор… Тогда почему внутри, клубясь, сгущалась такая беспросветная тьма? Размяк. Идиот.

Карма, Артем Александрович… карма.

Зазвонил мой телефон. Секретарша.

На сегодня была назначена важная встреча. По поводу той самой многострадальной земли… Я почти закончил подготовку плана возмездия, но сейчас попросту не мог собрать себя в кучу. Все отошло на второй план.

Рассосал остатки рафинада, слизывая его с губ. Еще одна затяжка. М, сладкая… Запрокинув голову, я выпустил облако молочного дыма, пытаясь сосредоточиться. Ни хуя.

Крепко зажмурился, чувствуя, что башка закипает. Показалось, что я слышу собачий лай. Не удивительно, я ведь уже давно превратился в ее цепного пса… Осталось только самому завыть на луну.

Где-то поблизости хлопнула дверь, и послышались шаги. И снова хлопок, перемежающийся с лаем… Что за чертовщина?

Подняв голову, я сжал пачку сигарет, встречаясь взглядом с Сашей.

Нахмурился, ощутив табуны мурашек вдоль позвоночника, в очередной раз отметив, каким самоуверенным я был… Привык все контролировать. Ага. С разбегу. Один взгляд, и душа уже отдельно от тела. А я – безмозглое животное, и просто ее чувствую.

Сахарова явно сдерживала улыбку, застенчиво прикусывая нижнюю губу, хотя от меня и не укрылось, что кожа у нее под глазами слегка припухла. Снова плакала?

– Ты уже проснулся? – не слишком уверенно обратилась ко мне девчонка. – Хотела устроить тебе сюрприз…

У Александры в руках был щенок.

Достаточно взрослый, но еще не окрепший. Золотистый ретривер с блестящей шерстью цвета солнца. Он с любопытством смотрел на меня своими добрыми черными глазами-бусинами.

– Это еще что такое? – я поднялся, пытаясь справиться с тягучим комом в горле.

Да что ж, сука, за девка такая?

Все нервы мне вымотала. Колдунья черноокая. Или персональная карма, настигшая в лице этой невинной нежной девочки с волосами цвета жидкого золота и глубокими как самая беззвездная ночь глазами.

– Я должна тебе кое в чем признаться, Артем, – так пронзительно посмотрела…своими широко-распахнутыми…прямо в мою задымленную душу.

Поморщился от этого невыносимого контакта глаза в глаза. Острого, как бритва. Мозг плавился. Закусил щеку с внутренней стороны, чтобы не выдать ей своих истинных чувств, рвущихся наружу.

– Я прочитала твое детское письмо, – Саша издала короткий смешок, – Деду Морозу…

Че?

– Ты там упоминал про собаку… Кажется, она раньше жила у вас в доме?

– Да, Бим, – подтвердил на автопилоте. – Он умер незадолго до моего десятилетия.

– Вот я и подумала… – тут же подхватила моя черноокая, – что, если нам завести щенка?

Нам.

– Саш…

– Вчера вечером, когда мы с Толей ехали на корпоратив, он обмолвился, что в приюте ретриверов появилось несколько резвых красавцев на продажу… – затараторила Сахарова, – а я с детства мечтала о собаке… – она коротко звонко рассмеялась. – Хотела подарить тебе его в новогоднюю ночь, но приют сегодня работает последний день. А мне не терпелось поскорее его забрать! – и она пожала плечиками, крепче прижимая собаку к груди, явно в ожидании моего ответа.

– Ну, раз ты с детства мечтала…

А что я еще мог сказать? Стоило только уловить её запах, как мысли на осколки. Вдребезги. Мозг окончательно вытек.

– Здорово, Артем Александрович! – раздражающе скалясь, на кухне материализовался Толя.

– День добрый, Анатолий… – сухо поприветствовал я его, все еще пребывая в состоянии какой-то прострации.

Мой самый преданный человек, и ни слова… Устроили за моей спиной форменный сговор. Что ж… придется провести с Игнатовым воспитательную беседу. Я машинально сжал кулаки, похрустев костяшками.