Чтение онлайн

Однако в свете последних событий, то, как отреагировал Артем на известие о моей беременности, вызывало огромное уважение. Ведь я сама без задней мысли призналась ему, что в день возвращения из Сочи, у меня ночевал Кандинский…

Получается, Апостолов поверил мне, несмотря ни на что.

Или не поверил… но все равно остался.

И этот ребенок… он был для Артема таким долгожданным…

В тишине кабинета мой сиплый вздох прозвучал особенно душераздирающе, а перегруженное последними новостями сердце болезненно сжалось.

Теперь я поняла истинную причину их расставания.

Она называла его единственным, но, встретившись с первыми трудностями в отношениях, предала, выскочив замуж за другого. Наверняка, после этого предательства сердце Апостолова и ожесточилось.

У меня в груди собирался настоящий шторм. Глаза открылись на многие вещи… Дышать выходило с трудом из-за тугого комка нервных окончаний, застрявшего поперек горла.

А мое поведение…

Сейчас оно казалось таким незрелым и глупым. Ему ведь тоже нужна была моя поддержка. Мы должны были проживать это горе вместе, помогая друг другу справиться, но я понятия не имела об истинном положении вещей, погрязнув в своих страданиях…

Сглотнув, я нерешительно взяла в руки очередную папку, и вздрогнула, обнаружив там до боли знакомый почерк. Моего отца.

Расписка.

Дарственная.

Расписка.

Дарственная.

Расписка.

Что за чертовщина?

Я гуляла расфокусированным взглядом по предложениям, перекладывая листы в ладонях, пытаясь в очередной раз за сегодняшнюю ночь докопаться до сути, однако из-за обилия юридических терминов ничего не выходило.

Что за дела они вели с моим отцом?

И снова какие-то документы…

Я уже хотела подняться, присоединившись к Апостолову в гостиной, где мы договорились встретиться после того, как я закончу экскурс в шкаф с его самыми мрачными скелетами, и он, наконец, ответит на все мои вопросы, как вдруг заметила на самом дне ящика выцветший квадратик полароида.

Некоторое время я ошеломленно его разглядывала.

Мой взгляд зацепился за Артема-подростка.

На вид ему было лет семнадцать. И выглядел он иначе… Одет в какой-то нелепый спортивный костюм с всклокоченными волосами и колючим взглядом, как у волчонка.

Но потрясло меня другое…

Фотография была сделала в столовой моего дома.

А на руках у серьезного парня с пронзительными карими глазами сидела маленькая девочка. Две дерзких косички. Высунутый язык. Улыбка от уха до уха. И ручки-прутики, крепко обвивающие смуглую шею парня.

На этом снимке была нацарапана дата, и, судя по ней, мне здесь лет пять. Странно, что я вообще ничего не помнила о том дне…

Прошло достаточно времени, прежде чем я вышла из кабинета и прошла в гостиную, где обнаружила Артема. Он сидел в полумраке, глядя на потрескивающие в камине поленья, и выглядел задумчивым и отстраненным.

Усевшись на диване напротив, я кашлянула, прежде чем заговорить. Мужчина повернулся, сосредоточившись на моем лице.

– Очевидно, у тебя появились вопросы? – Апостолов усмехнулся.

– И не один, – я пожала плечами, даже не зная, с чего начать, ведь восклицательные знаки в моей голове множились в геометрической прогрессии. – Я ничего не понимаю… – поднявшись, я протянула Артему выцветший полароидный снимок, усаживаясь обратно.

– Эта фотография… Оказывается, мы так давно знакомы?

Темный улыбнулся, внимательно разглядывая небольшой квадратик.

– В первую нашу встречу, ты показалась мне жутко невоспитанной маленькой нахалкой, которая не давала взрослым пообщаться.

– Тогда как так вышло, что я сижу на тебе с таким довольным видом?

Глаза Артема тепло заблестели.

– В тот день я завез Сахарову документы от бати, и он пригласил меня отобедать с вашей семьей. Ты прибежала вся зарёванная, повздорив с каким-то соседским мальчишкой. Ни у отца, ни у матери не получалось тебя успокоить… – Апостолов хмыкнул.

– А я сумел переключить твое внимание. Наверное, сказался богатый опыт подтирания соплей младшему брату. В итоге, ты вцепилась в меня, да так и просидела до конца обеда.

– Странно, что я совсем этого не помню… В пять я мечтала выйти замуж за красавчика Борю из соседнего дома. Наверное, из-за него тогда и плакала… – печально улыбнулась своим детским воспоминаниям. – А кто сделал этот снимок?

– Твоя мама. Кажется, она только купила фотоаппарат, и снимала все, что попадало в поле её зрения. Разумеется, Любовь Васильевну умилило то, как ловко я тебя заболтал, и на прощение она подарила мне это фото.

Любовь Васильевну.

Он запомнил, как звали мою маму.

– И ты столько лет хранил его? – я почувствовала, как краснею.

– Не совсем, – Апостолов прикрыл глаза, будто смертельно устал, и вздохнул. – Твои детские капризы не настолько произвели на меня впечатление, чтобы годами хранить это фото, – в его голосе явно слышалась улыбка. – Засунул его в карман, и забыл. Случайно нашел пару недель назад, когда искал старые документы в чулане, и наткнулся на один из допотопных фотоальбомов. Очевидно, Елена засунула его туда перед тем, как отправить мои вещи в стирку лет четырнадцать назад, – шепотом закончил он.

– Елена столько лет на тебя работает? – я не смогла скрыть удивления в голосе.

– Сначала на отца, потом на меня. Это человек на доверии, – подтвердил Артем.

На некоторое время в гостиной повисла давящая тишина, было слышно только, как потрескивают поленья в камине.

Я пыталась собраться с мыслями, не решаясь озвучить следующий вопрос. И как бы меня не беспокоили их дела с моим отцом, начать я решила с другого…

– Прочитала твой диагноз… – откашлялась я. – Бред какой-то… Неужели в этом и кроется причина вашего расставания с Катей? Она тебя бросила?

Апостолов отрицательно качнул головой.

– Хочешь знать всю правду?

Я моргнула в знак согласия.

– Тогда, семь лет назад, я сам от нее ушел… Молодой. Горячий. Психанул. За эти годы я ни раз жалел об этом, ведь казалось, что любил…

Казалось, что любил.

– Однако, как выяснилось, одной любви для построения гармоничных отношений недостаточно.

– Поделишься вашей историей?

Да, несмотря на то, что слышать о ней было дико больно, мне необходимо было знать все, чтобы никогда больше не возвращаться к этой теме.