Мой запрет
Шрифт:
Около пяти утра, когда меня допрашивают в присутствии дяди Саши и снимают отпечатки как свидетелю, на его телефон поступает звонок, и он смотрит на меня взволнованным, но искренним взглядом.
— Очнулась, Мирон… Камилла очнулась…
Мои глаза наполняются слезами. Я сам не понимаю, как… Но только в этот момент я позволяю себе дать слабину и, прикрыв ладонью лицо, даю им пролиться…
— Всё хорошо, Мирон… Всё хорошо… — он прижимает меня к себе, пока я чувствую это лютейшее жжение в грудной клетке…
— Простите… Простите меня…
Глава 39
Камилла Садовская
Просыпаюсь в больнице с дикой головной болью, чувствуя, что кто-то держит меня за руку. Туман перед глазами рассеивается, и я вижу обеспокоенную маму…
— Где я, — спрашиваю, еле разлепив веки.
— Малыш… У тебя переохлаждение. Ты в больнице. Всё хорошо, — говорит она, успокаивая и гладя меня по руке. — Как ты себя чувствуешь? — шмыгает носом и судорожно вытирает со щёк слёзы… Я подвела её… Какая же я дура…
— Ужасно, — отвечаю, пытаясь подвинуться, но слабость буквально везде. И горло першит, словно туда натолкали песка… — Прости меня, мам…
— Детка, послушай меня… Ты, главное, успокойся. Мы рядом с тобой, — успокаивает она меня, вытирая с моих щек слезы, которые я даже не чувствую.
— Как я оказалась здесь? Последнее, что помню… Вечер, берег… Холод…
— Тебя нашёл Мирон…
А…? Я, наверное, снова сплю. Или, возможно, я умерла, а всё это лишь испытание, чтобы было больнее…
— Он не хотел тебя обидеть. Он хотел, как лучше. Он любит тебя, Камилла. Они с Владом поговорили… Ты слышишь? Сейчас очень сложная ситуация. Отец вернулся. Ты только не нервничай… Мы всё тебе расскажем.
Мотаю головой, потому что всё это бред. Мне это мерещится. Может, она хочет, как лучше, но в итоге мне только больнее.
— Я хочу побыть одна…
— Конечно, маленькая моя. Ты главное знай, что я люблю тебя. Влад переживает. — мамина рука гладит моё лицо. — Если что-то будет нужно, нажми на кнопочку и придет медсестра.
— Могу я увидеть его?
— Конечно, — мама тепло улыбается, и через минуту ко мне заходит брат. С безумными покрасневшими глазами кидается ко мне, будто реально волновался за мою жизнь. И это, чёрт возьми, приятно… Оказывается, он реально обо мне беспокоится… Хотя я и так это знала…
— Мила, блин, я так испугался. Места себе не находил. Глупая… — он прижимается ко мне, взяв за руку, и мне больно это слышать. — Я же не хотел этого. Я и не думал, что всё так серьёзно… Мирон пытался поговорить со мной. Это я виноват, что не понял… А теперь… Блин, Мила, у него серьёзные проблемы, лишь поэтому он оттолкнул тебя… Отец уже в курсе всего. После того как Мирон нашёл тебя и позвонил нам, он привёз тебя в больницу… А ему… В общем, ему пришлось ехать домой, потому что с его матерью там беда.
Я не совсем понимаю, о чём он… Но уже чувствую, как в груди начинает жечь.
— Что с… Что с его матерью?
— Я пока не знаю… Но изначально я так понял, что тот гондон отчим ей что-то сделал. Он накачивает её бухлом постоянно, избивает… Мирон… Он… Ввязался во что-то, и я виню себя, что не замечал. Я знал про конфликты, побои и даже кому… — тараторит он, и я чувствую, как сердце болит. Но не понимаю… Кому? Какую ещё кому?! — Но потом он убеждал меня, чтобы я молчал и не натворил глупостей, а сразу после озера и его странного поведения я позвонил отцу, потому что больше не мог терпеть это… Отец очень быстро разузнал информацию. В том числе про то, что Мирон участвует в каких-то драках за бабки. Там сплошной, блядь, криминал, а он всё это время тупо молчал. Ни хрена мне не сказал. И я изначально злился на него, злился на тебя, а теперь даже не знаю, что сказать. Он просто хотел пристрелить того урода, достал пистолет даже, блядь, откуда-то... И только поэтому оттолкнул нас, Мила. Не знаю, где я так накосячил… Видимо, я — хреновый друг, раз смотрел в пол глаза…
О, Господи. Слушаю его и трясёт всю. Ощущение, что всё это происходит не со мной. Будто я смотрю какой-то сраный блокбастер. Но всё теперь сходится. Словно пазл… Теперь я абсолютно всё вдруг поняла…
— Просто Мирон держит всё в себе. Он держит вообще всё. Теперь я как никогда понимаю его поведение. Сейчас они с отцом вместе, да?
Не верю, что я повелась на его спектакль. Думала только о себе и своих глупых бабочках в голове. Влад кивает, а я рук не чувствую. До смерти хочу увидеть его, обхватить и сказать, что больше никогда не отпущу. Что мой дом — это его дом. И так будет всегда.
— Мне стыдно, что я всё это время играла с ним в какие-то игры на влюбленность, а ему было вообще не до этого. Он потерял сестру, его мать алкоголичка… Про кому я вообще ничего не знала… Про эти бои и так далее. Да ещё и пистолет. Господи… Я даже не знаю, что сказать…
— Мирон даёт показания сейчас. Всё будет хорошо, Мила… Теперь всё будет хорошо, отец позаботится об этом, того ублюдка посадят надолго, — Влад прижимает меня к себе, и я наконец начинаю рыдать на его плече, дав свободу своим эмоциям.
— Я думала, что он меня бросил… Что он всё для себя решил. Такие гадости о нём думала… Господи…
— Думать не возбраняется. Да даже если сказала. Я тоже много что наговорил. Но по итогу это наш с тобой Мирон… И я уверен, он не сердится на нас. Главное, что этот ублюдок Гор получит по заслугам. И что для Мирона теперь не будет никаких осложнений… Пипец он меня заставил понервничать. Я даже не думал, что он такой хренью занимается… Вообще в голове не укладывается…
— Он занимался этой хренью, потому что у него не было выбора, Влад… Потому что у него нет таких замечательных родителей, как у нас с тобой. Потому что у него нет никого кроме нас с тобой… Вот в чём дело…
— Теперь я это знаю…
— Пожалуйста, когда он выйдет на связь… Скажи мне. Я очень жду его. Очень, Влад.
— Конечно, сестрёна. Отдохни, — брат целует меня в лоб и остаётся рядом со мной. Не знаю, чему я рада больше. Тому, что с Мироном всё хорошо, тому, что осталась жива или тому, что Влад простил нас. Наверное, всему и сразу.
И я безумно благодарна за то, что у меня такие чуткие родители... Спасибо им за то, что они всё всегда понимают и принимают… Такое бывает далеко не у всех… Мне повезло… И повезло, что они заметили неладное… Теперь, когда я думаю о Мироне, у меня ком подходит к горлу… Все его синяки, перепады настроения, отношения ко мне… Все эти прикрытия… Всё это плоды его непростой судьбы… И я виню себя за то, что раньше этого не заметила…
Слёзы льются из глаз, не переставая…
Я так сильно хочу увидеть его сейчас...
Глава 40
Камилла Садовская
От усталости и стресса я засыпаю снова. И чувство тревоги не покидает меня даже во сне. Будто моё сердце всё-таки разделили на две части, и вторая сейчас где-то далеко, думает обо мне и мечтает воссоединиться с первой. Лёгкое дуновение ветра касается кожи лица…
— Я тебя люблю, — слышу сквозь сон, но открываю глаза в пустой палате под пиканье аппарата, который ко мне подключен… Уже вечер… Нестерпимо хочется пить.