Мой запрет
Шрифт:
— Понятно, — ржу себе под нос и тут же получаю удар в плечо. — За что, блядь?!
— Чтобы хуйни всякой не думал, — перебивает он, рявкая на меня, и вынимает сигарету из куртки. — Мне малолетки не нравятся.
— А… Ну да, малолетки… Конечно… — смеюсь ещё сильнее, потому что, уж блядь, кого-кого обманывать не стоит, так это меня! Я то всё, нахер, вижу. Знаю его как облупленного. Да и херня с тем, что они малолетки прокатывала, когда нам было двенадцать, но явно не сейчас… Тем более он этих самых малолеток постоянно поёбывает и ничего его как бы не останавливает…
Машка держит в руках воздушные шарики и цветы для подруги, а я то и дело гляжу на них по очереди. Интересно, кто в итоге сломается первым?
Задумчиво молчу, и мой взгляд быстро привлекает девчонка, появившаяся на крыльце больницы… Стоит и смотрит на меня, глядя своими ореховыми глазами и лучезарной улыбкой. Всё такая же дерзкая заноза в заднице. Моя бескрайняя и невероятная Каля... Несётся мимо всех и врезается в меня носом, позабыв, что там есть ещё кто-либо. Влад стоит и растягивает губы в недовольстве.
— Да ладно? Серьёзно? — саркастически выпаливает, глядя на сестру.
— А я?! — возмущается Маша.
А я стою довольный и обнимаю свою малышку у всех на виду, счастливый от того, что наконец не нужно ничего скрывать… Не нужно прятаться… Можно обнять её, поцеловать в лоб, притянуть к себе. Дать понять, что я её люблю не только ей, но и окружающим.
— Я так скучала, — шепчет она, зарываясь в ткань моей толстовки. Родители маячат, чтобы садились по машинам, потому что у нас вроде как праздничный ужин в честь выписки. Влад ворчит и садится в тачку, кидая презренный взгляд на Камиллу.
— Вообще-то это я твой брат, — выдаёт он, пока я открываю заднюю дверь, пропускаю её и сажусь сам, глядя на ошарашенную и возмущенную Машку. — А ты вперёд. Рядом с Владом. — улыбаюсь во все свои тридцать два, а Мила косится на меня с недопониманием.
— Ну уж нет, я хочу назад, — перебивает подружайка, притопнув ножкой, а Влад бросает на неё раздраженный взгляд.
— Да расслабься ты, дорогуша, я не кусаюсь, — говорит он, рассматривая то, как она мнётся на месте и не знает куда себя деть. Того и гляди упадёт в обморок от его пожирающих глаз и словечек. — Садись рядышком. Долетим, ты и не заметишь, солнышко... — льстиво продолжает он, поглаживая соседнее сиденье.
— Вот ещё, — фыркает, протягивает шарики и цветы, оставив их впереди, а потом обращается к родителям. — Роза Сергеевна, подождите, я с Вами! — и хлопает дверью.
Влад выглядит так будто сейчас взорвется от её выходки, а я начинаю истерично ржать, обнимая при этом Камиллу. Та вообще ничего не понимает, сидит в каком-то ступоре и краснеет.
— Хватит уже угорать, а. Захлопнись уже! — выдаёт он мне со злостью, и я чувствую, что мы начинаем движение. Озлобившийся недотраханный друг дёргает за ремень безопасности и умудряется пристегнуться только раза с третьего, и-то матерясь себе под нос… И внезапно Камилла склоняется к моему уху:
— А что с ним происходит-то? Я что-то пропустила?!
Глава 42
Мирон Духов
От этого вопроса хочется смеяться…
— Не знаю, думал, ты мне это расскажешь, — шепчу и слегка покусываю её симпатичное маленькое ушко в ответ. Она тут же реагирует. Вся вспыхивает и напрягается, всё ещё глядя на Влада с опаской. — Успокойся. Я ничего такого не делаю…
— А вдруг он психанет…
— Не психанет. Ему ещё быть свидетелем у нас на свадьбе, не забыла? — улыбаюсь, а она застенчиво уводит взгляд в сторону. Приходится перевести тему. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо… А ты? Как твои синяки?
— Всё норм. Я полностью восстановился, — отвечаю неохотно. Не хочу, чтобы она вообще беспокоилась о подобных вещах. Хотя и вправду себя очень хорошо чувствую. Всё зажило… Особенно израненное сердце…
На ублюдка Гора завели дело и не выпустили даже под залог, и я наконец ощущаю некое чувство безопасности, зная, что он за решеткой и останется там на долгое время. Тем более, где-то неподалеку всегда есть человек, который наблюдает за Садовскими младшими и стережёт их покой. И мне так спокойнее за них…
— После ужина… Можно позвать тебя на свидание? — спрашиваю, касаясь кончиком носа её щеки. Влад снова что-то бубнит себе под нос, когда какой-то придурок подрезает нас на дороге.
— А что мы будем делать? — улыбается она, скрещивая свои пальцы с моими. Такой бесконечно интимный жест, от которого у меня поджилки трясутся. Всего-то… Казалось бы невинные касания, а у меня уже встал. Не знаю, как удержаться на месте и не затащить её в комнату, пока все готовятся к торжеству. Просто не вывожу уже… Еле терпел… Без неё ещё как-то спокойнее было, а тут вижу… Трогаю… Нюхаю. Соблазн намного сильнее…
— Для начала… Я свожу тебя в кино, — тихо рассказываю ей на ухо и ползу рукой по бедру. — Ты наденешь юбку… И дашь мне трогать себя в темноте кинотеатра. Чтобы я показал тебе… В чём разница между тем твоим походом и вот этим… — на её лице такое выражение… Мне кажется, она сейчас откроет дверь машины и выпрыгнет прямо на ходу.
— Погоди… Ты что… И в кино с нами тогда сидел???
— Сидел… — отвечаю рвано. — А как тебя было с ним отпустить? Если крыша по тебе ехала, а ты не замечала… Я кое-как сдержался, чтобы не въехать ему по роже прямо там… Но хорошо, что ты сама поняла всё, а ещё назвала его моим именем…
— Я не…
Смотрит на меня пристально и не знает, что сказать. Глаза как у олененка Бэмби, бегают туда-сюда. Спалилась. Такая красивая и смешная. Усмехаюсь, облизывая губы.
— Потом… Я хочу показать тебе квартиру, которую снял на днях… — продолжаю, поглаживая её колено.
— Ты снял квартиру?! Зачем? Я думала… Ты будешь… Жить у нас, — говорит её жалобный голосок, и она заглядывает мне своими двумя угольками прямо в душу, а я хмурюсь.
— Каль, так нельзя. Я тебе не родственник. И должен как бы… Жить отдельно от твоих родителей. Но если ты хочешь… Ты можешь переехать ко мне… Либо… Приезжать в любое время. Я дам тебе дубликат ключей, — предлагаю, и вижу, что мы уже подъезжаем к дому.
— Готово, голубки. На выход! — Влад небрежно паркуется прямо на лужайке и стремительно хлопает дверью, выходя из тачки психованный, как чёрт, пока Милка продолжает смотреть слегка обиженно и сверлит меня своими омутами.
— Малыш, ну…
— Я поняла тебя, всё нормально, — отвечает сдавленно, и мы выходим, следуя к дому. Беру её за руку, но это ведь моя девочка. Если ей что-то в голову стукнет, то нужно очень щепетильно разбираться с этим вопросом. Не давить, а попытаться выяснить в чём дело. И тем не менее она уже что-то там для себя подметила… что-то неправильное…