Мой запрет
Шрифт:
— Слушай, Мил… Помнишь, ты говорила, что… Влад… В общем я хотела спросить, — мнётся она, пока я слушаю в пол уха.
— Влад? Что? — вытираю свои сопли, а она тут же отмахивается.
— Ладно, забудь, — она обнимает меня, пока мы сидим на скамейке у стадиона и вдруг теряет дар речи. — А… Ой… Камилла… Тут…
Я замечаю её встревоженный взгляд и резко оборачиваюсь. Мирон стоит напротив, сложив руки в карманы и, разумеется, я всё бросаю и мчу к нему, как ненормальная… Это уже многое говорит обо мне. Я совсем не могу без него. Ощущение, что у меня только что снова забилось сердце… Что до этого оно просто молчало… Боже… Прижимаюсь к нему и мне хочется кричать от того, что испытываю. Дышать нечем, а слёзы застилают глаза, и я начинаю тараторить без умолку, вцепившись в его толстовку и нюхая свой любимый аромат… Его кожи, сигарет… Жвачки… Я просто не могу отлипнуть…
— Почему ты не писал мне. Куда ты пропал… Я так ждала тебя… Звонила…
— Камилла, мне… Мне надо сказать тебе кое-что, — бормочет он напряженным тоном, и мне это уже не нравится. Он даже не обнимает меня. Только позволяет мне делать это. Он не называет меня привычным «Каля». И я понимаю это лишь сейчас. Я смотрю на него и мне становится плохо.
— Что… Что происходит? — спрашиваю, утирая щёки, глядя в его покрасневшие глаза.
— Я… Я уезжаю, Мила, — продолжает он с отсутствующим взглядом. — Я пришёл, чтобы попрощаться…
Это какая-то чушь… Мне это снится. Этого не может быть. Моя грудная клетка сейчас как решето. Я теряю дар речи. Если бы можно было описать эту боль, я бы, наверное, быстрее умерла от неё, чем смогла это сделать…
— Нет, — мотаю головой. — Нет, ты же шутишь, да? Ты шутишь…
— Нет, Камилла, я не шучу… Прости меня за всё и просто если можешь…
— Мирон, ты не серьёзно! Как ты можешь уехать, куда?! Зачем?! — перебиваю его, возмущенная услышанным. Не понимаю, как он может так говорить.
— Послушай, не кричи… — меня всю трясёт от его холодности. От его замкнутости, будто я вообще никогда для него ничего не значила. — Я уезжаю и не вернусь… Просто послушай. Живи дальше, ладно? Начни встречаться с Андреем… Или другим хорошим парнем, который будет тебе ровней…
Вот после этого я уже реально не могу дышать. Что это за кошмар наяву, который сейчас происходит со мной…
— Что ты несёшь… Я… Не понимаю. Тебе всё равно?! Тебе всегда было всё равно, да?! — спрашиваю и чувствую, как всё вокруг плывёт, голос дрожит, руки немеют. А внутри меня разрастается ядовитое облако.
— Надеюсь тебе будет легче узнать, что да… Мне всё равно, — отвечает он, заставив меня ударить его по щеке. Да так сильно, что она в мгновение краснеет. Он вспыхивает, моя рука горит огнём, надеюсь, ему так же больно. Никогда не думала, что скажу это, но я хочу, чтобы он сдох. Прямо сейчас в эту секунду я хочу, чтобы он сдох и больше не появлялся в моей жизни!
Я не говорю больше ни слова, кое-как сдавив в себе всю ненависть, которую мечтаю выплеснуть ему в лицо, как кислоту. Безмолвно прощаясь с ним, я убегаю оттуда в таком состоянии, что хочу броситься с моста. Я хочу исчезнуть. Раствориться в воздухе. Хочу перестать существовать и больше никогда не чувствовать то, что внутри меня. То, что разъедает меня на куски, то, что делает меня живым мертвецом. Знаю, что Маша всё видела… Она всё видела и даже пыталась меня догнать, но я просто рванула прочь оттуда, чтобы больше ничего не напоминало мне о его гнусной роже… Я его ненавижу…
Домой я не возвращаюсь. Гуляя по городу с заплаканными глазами я перечитываю наши с ним последние сообщения друг другу. Это всё, что у меня осталось от «нас». А были ли хоть когда-то эти «мы»… Были ли… Я не знаю…
Наверное, я просто всё напридумывала, как Влад и сказал…
Я просто хотела… Чтобы меня тоже любили вот так… А оказалось, что мной пользовались…
Выйдя на озеро, что располагается не так далеко от города, смотрю вдаль и, недолго думая, швыряю свой телефон в воду. Я правда ненавижу его. Ненавижу так, что всё тело болит. Я будто чувствую, как лёгкие заполняет дым и задыхаюсь прямо там, согнувшись в калачик.
Наступает вечер, холодает, и я знаю, что мама начнёт сходить с ума, что меня нет, но я даже не думаю об этом. Я просто не хочу идти туда, где всё напоминает мне о нём. Абсолютно, мать его, всё вокруг. Любой сантиметр моего дома. Я каждый день думала об этом, когда ждала его. Моя подушка пахла им, мои воспоминания рисовали его напротив меня за столом. Я не заходила в комнату Влада, потому что боялась, что там и останусь. Ведь там всё было в сотни раз сильнее…
Я сижу так очень долго… И вот наступает ночь. Я вижу, как небо покрывается звездами. Вокруг нет ни одной живой души, а я разговариваю сама с собой, продрогнув до костей. Но этот холод — ничто в сравнении с тем, что творится внутри меня. Я так его любила, что не замечала очевидного. Я никогда не была ему нужна. Он всегда делал то, что хотел, а я не вписывалась и в половину его планов, потому что была для него никем. Девушкой на несколько раз, которая пыталась залезть ему в душу, а ему этого даже не хотелось. Я вновь начинаю плакать и ощущаю себя жалкой подстилкой Мирона Духова.
Засыпая от плача на берегу, кроме невозможного холода, чувствую боль повсюду, будто состою из неё на девяносто девять процентов. Это невыносимо. И даже сон толкает меня в его объятия, которых я пытаюсь избежать. Я не хочу думать об этом, не хочу чувствовать, но он такой тёплый, что я неизбежно жмусь к нему, чувствуя запах его шеи, пока меня трясёт от холода и ощущения, что я никому не нужна. Слышу его голос, голоса Влада и мамы и понимаю, что это всего лишь сладкий сон… Но я не могу открыть глаза, будто в моём теле не осталось сил даже на это. Будто я падаю куда-то и обмякаю… Но всё ещё знаю, что он греет меня, прижимая к себе. Бормочет что-то… И я отключаюсь окончательно…
Глава 36
Мирон Духов
Это были самые тяжелые слова, которые я когда-либо говорил. Смотрел на неё и не дышал. Прощался, говоря, что мне всё равно. А она стояла передо мной с заплаканными глазами и не шевелилась. Хотелось прижать, обхватить, не дать уйти. Хотелось бы объяснить всё, но я не смог. Надеюсь, хотя бы Влад будет с ней рядом. Надеюсь, он меня услышал. И как бы я не хотел говорить о том, что она начнёт встречаться с другим когда-то… Пришлось сказать. Пришлось, чтобы поверила и отвернулась от меня.
Хоть всё это и было нестерпимо больно. На секунду уловил на себе осуждающий взгляд Машки со стороны. И хотелось с ней согласиться… Я — мудак. Эгоист… Не нужно было ничего начинать… Но с этим уже ничего не поделать. Я, блядь, так её полюбил, что не мог держаться на расстоянии… Не мог не смотреть… Не ощущать её своей… Камилла переживёт это, потому что самая сильная. Самая смелая и самая безбашенная девчонка на свете. За это я её и люблю… Ну, в том числе… Уж слишком она волевая.
Я стоял там как вкопанный, а затем будто в мгновение, по щелчку пальца оказался в другом месте… Почти как залез в телепорт. Сам не понял, как всё это произошло. Отрезвляющий удар по роже вернул с небес.
Я просто не заметил, как прошло около четырех часов после этого и теперь я нахожусь в затхлом гадюшнике на окраине города...
Холодный металл решёток обжигает... Вокруг гул толпы, крики, больше похожие на вой. В ушах стучит пульс, но я заставляю себя дышать ровно. Сейчас главное не дать адреналину взять верх.
А то ведь я и так конкретно переломанный… Ещё не восстановился нормально. Из огня да в полымя… Как обычно.
Мой противник уже здесь. Высокий, плечистый, с шрамом через всю бровь. Он ухмыляется, разминает шею, хрустит суставами. Знаю, он уверен в себе. Но я тоже не вчера начал драться…