Чтение онлайн

Когда Вове мягко намекнула, что, конечно, люблю проводить время с пользой, прогуливаясь по свежему воздуху, но пора как бы и разнообразить досуг, Вова меня неправильно понял и решил, что я подразумеваю интимную близость. В итоге она появилась, а исчезли даже прогулки в парке. Потом его предложение жить вместе, ссора, перемирие, очередная ссора, и теперь пелена с глаз спала полностью. Вова не просто экономный и ответственно подходящий к финансам, он обычный жмот с тетрадочкой, да ещё сующий нос в чужой карман. Подобный разговор явно планировался долго. Больно складно звучали все его доводы, пока он не озвучил решение о продаже машины, а начал его перед праздниками, чтобы сэкономить. На чём? Правильно, на мне. Не настолько я нуждаюсь в мужике под боком, чтобы дальше терпеть подобное. Скажи он, что не может ничего подарить, делает сюрприз маме, я бы только растрогалась и всё было иначе, но Вова пошел по протоптанному пути, а дважды на одни и те же фокусы не покупаемся, по-женски за себя стало обидно. Тем более что сама я на подарки не скупилась, всегда любила больше давать, чем брать. Просто иногда хочется ответного внимания. Едва слышный отклик моей машины прогнал болезненные воспоминания, моя девочка оказалась жива, и это главное. Очистила её, после нескольких дополнительных сюрпризов двинулась в путь.

Нужно было заметить знаки судьбы сразу, а не когда стало поздно. Сначала машину замело, и она потерялась, потом оказалось, что у меня замок замёрз, затем она отказывалась заводиться. Моя девочка упорно не желала никуда меня больше везти, а я её ещё ругала за это. Теперь словно в замедленной сьёмке смотрела, как автобус, едущий по встречке, совершенно неожиданно заносит, после чего он врезается в меня. Я пыталась предпринять меры, но это привело лишь к тому, что моя машина переворачивалась, скача по дороге, как лягушка, попутно увеличивая масштабы ДТП. Дальше сплошные вырванные из памяти эпизоды. Скрежет металла, крики, неприятный специфический запах, один глаз почти не открывается… Боль отсутствовала несколько минут, а потом начало болеть абсолютно всё, но кричать от агонии я не могла. Проваливалась в никуда и возвращалась, упорно пыталась держаться за сознание, конечностей не чувствовала, пошевелиться не получалось, только молча моргала. Держалась за боль, как за якорь, раз больно — значит жива. Затем боль внезапно пропала, это пугало. Автобус лежал на боку совсем рядом, людям в нём тоже сильно досталось. Быстро скачущие тени окружали автобус, они радостно вопили и заглядывали в окна. Картинка перед глазами поплыла, остались лишь расплывчатые пятна, не удавалось понять толком ничего, а потом он… Единственное чёткое пятно — парень из торгового центра, тот самый пережиток Хэллоуина. Он, пристально наблюдающий за мной, стоя у автобуса, напугал до дрожи. Затем эта жуть в пальто металась уже вокруг моей машины, неестественно скорежившись. Изловчившись, он нашел способ подобраться поближе, наши взгляды пересеклись, черноглазый замер. Смотрел как коршун на добычу. Я в свою очередь в его глазах видела отражение своей жизни. Мне больше не было страшно или больно, я просто не хотела умирать. Поэтому с достоинством смотрела на него подплывшим глазом.

— Отойди, — спугнул эту жуть настойчивый, уверенный, явно привыкший командовать голос, но в то же время бархатистый и ласкающий слух. Спасителя рассмотреть было невозможно, он находился вне радиуса обзора.

— Она моя, на ней метка, — противно заскрежетала черноглазая жуть, но всё же отползла от меня. Сладкая дрема брала в свой плен, хотелось уснуть, но я пыталась сосредоточиться на спасителе, за этот голос держалась, словно именно он помогал мне ещё дышать.

— В назначенное время дух не испустила, значит, дело за мной, всё по закону, — стоял незнакомец на своём.

— Всего несколько секунд, но не твоя ли это вина?

— Предъявляешь претензии, не уважаешь закон, хочешь бой?

— Забирай, — крикнуло совсем не походившее на человека искорёженное чудовище и убежало. Я видела потоки света, исходящие от автобуса, серые тени плясали вокруг них, а черноглазое нечто пило этот свет. Затем резко распрямилось, и вот уже это не жуткая штука, пугающая до дрожи, а обычный человек, помогающий раненым выбираться из автобуса. Больше не было сил держаться, глаза закрывались сами по себе, я словно начала проваливаться куда-то. Это снова привлекло внимание черноглазого.

— Ну уж нет, мы с тобой ещё повоюем, Кнопа, — удивил обращением спаситель, телу стало тепло, невозможно было противиться сну. Каждый его слог звучал всё тише, но я почувствовала чужое дыхание на губах, и это всё, ни рук, ни ног не чувствовала, глаза больше не открывались, только чужое дыхание и тепло, следующее за ним.

— Я сейчас чувство боли обратно включу, и что тогда будешь делать? — судя по всему, возмущался черноглазый, и это стало последним, что я услышала.

Не знаю, сколько плыла в темноте, в ней не было ничего: ни звуков, ни мыслей, ни света, только спокойствие. Мысли начали появляться спустя время, просто обнаружила, что снова способна думать. Иногда я видела белые тени, в этой темноте они были такими, а затем начала их и слышать. Смех, крик, рыдания, но не слова. Иногда эти тени проскальзывали сквозь меня, становилось холодно, это единственное, что можно было здесь испытать. А потом голоса звучали чётче и громче, но их перебил ужасный звон, настолько неприятный, что не сразу осознала, насколько сильно затыкаю уши и кричу в противовес этому звуку. Не поняла, когда источник шума исчез, а на смену ему пришли приятные поглаживания по спине, легкие и знакомые с детства. Сложно было сориентироваться, в голове творился хаос, долго пыталась понять сплю ли я, была ли авария, где реальность, а где вымысел.

— Тише, тише, моя хорошая.

— Мама?..

— Она очнулась, позовите доктора.

— Мама, что случилось?

— Всё хорошо… Уже всё хорошо, самое страшное позади, — мама словно не меня, а себя успокаивала. — Ты попала в аварию, но слава всем святым, отделалась лёгким испугом. Незначительные царапины и синяки есть, но это всё равно чудо, не иначе. По словам доктора, пока нет причин для беспокойства, никаких серьёзных повреждений. Беспокойство вызывала только долгосрочная потеря сознания, но доктор заверил, что это просто реакция организма на пережитый стресс. Скоро он придёт, осмотрит тебя, дополнит анамнез, и тогда точно можно будет выдохнуть спокойно.

О чём она? Как это я не получила никаких серьёзных повреждений? Я помню осколки, торчащие из моего тела, кровь, её было много, я не чувствовала, как она течёт, но видела её. Осознала, что руки могут шевелиться, в машине они висели тряпочками, обрадовалась, ноги тоже оказались подвижны, захотелось сплясать.

— Смотрите-ка, кто у нас проснулся?

Пьянящий словно вино голос, помню, с другим не спутаю, это он был там.

— Тошнота, давление, спутанность сознания, звон в ушах наблюдается? — задавал вопросы доктор, осматривал, ощупывал, а я вглядывалась в его невероятные глаза, которые были изначально голубыми, а потом стали лавандового цвета. В них плескалось море, кипела жизнь… Тогда даже не представляла, кто говорил с черноглазым, а вот он какой, оказывается, мой спаситель.

— Нет, благодаря вам, — едва смогла выговорить, язык будто к нёбу прирос.

В углу комнаты мелькнула серая тень, и я на неё отвлеклась, такие тени, кажется, ползали по автобусу. Как проходил дальнейший осмотр — спроси кто, не отвечу.

— Постельный режим с постоянным наблюдением, все показатели в норме, если изменений не будет, то вскоре выпишем, — тихо беседовал доктор с мамой.

— Вы уверены, что с ней всё хорошо? Она так долго была без сознания.

— Никаких серьёзных повреждений, невероятная удача. Ваша дочь родилась в рубашке.

— У меня просто хороший ангел-хранитель, — наконец я очнулась от шока.

Доктор повернулся ко мне лицом, когда он на долю секунды улыбнулся, подняв всего лишь уголок губ, даю голову на отсечение, его глаза снова стали лавандовыми. Прищурилась, совершенно обычный парень. Привлекательный брюнет, судя по всему, высокий, хотя рядом с моей миниатюрной мамой все кажутся высокими.

Потёрла виски, похлопала ладонями по лицу, начала дышать часто и громко, этим испугала маму. Доктор тоже вернулся и, видимо, решил провести осмотр заново, но его рука замерла в паре сантиметров от моего века, наверняка, подобный вопрос застал врасплох.

— Вы ведь были там, да?

— Где? — спросила мама.

— На месте аварии, — ответила я, пристально смотря на доктора.

— Нет, меня там не было, — спокойно и мягко ответил доктор, но его взгляд, испытующий и опасный, пытался просверлить во мне дыру. Врёт, как пить дать.

— Мы с тобой ещё повоюем, Кнопа, — так вы тогда сказали. Спасли от черноглазого, я помню ваш голос.

Мама стояла в напряжении, а затем нервно улыбнулась, доктор выдохнул с таким же облегчением, как и она, а я испытала неловкость.

— Здесь был твой брат, это он говорил тебе это, — объяснила мама. — Удивительно, она слышала…

— Но голос… — не унималась я.

— В сознании всё смешалось и исказилось, после подобной аварии и не такое мозг может выкинуть. Человек использует лишь часть его потенциала. Пока вы были без сознания, некоторые органы чувств в отсутствие нормальной работы организма обострились, с тем и связано подобное искаженное воспоминание. Удивительно, не правда ли? На что только способен наш организм. Вероятнее всего, вы на доли секунд приходили в себя, мозг таким способом пытался избавить тело от болевого шока, и это хорошо, так как люди от него умирают. Учитывая, что вам довелось пережить в той жуткой аварии, мог сработать коктейль из эффекта плацебо, воспоминаний и болевого шока, подобное не редкий случай. Мой голос во время приёма и оказания помощи, ободряющие слова вашего брата, авария — всё смешалось. Это как проснуться после реалистичного сна и несколько секунд не осознавать, что это был сон. Потом ещё приходишь в себя и пытаешься отделить воспоминания от сновидений. Будем надеяться, что это единственный случай, а не сигнал о посттравматическом стрессе. Я вызову психиатра для дальнейшей консультации.