Чтение онлайн

Ну вот, теперь я чувствовала себя сумасшедшей, не смотря на абсолютно дурацкое объяснение.

— Не нужно психиатра, я в порядке.

— Виктория Андреевна, вам сейчас нужен полный покой, никакого напряжения, ни интеллектуального, ни физического. Отдыхайте, наша цель поставить вас на ноги до праздников. По секрету скажу, что здесь совсем не весело их проводить.

Я уставилась в одну точку и слушала вполуха. Доктор ушел, а страх, что я стану сумасшедшей, продолжал оплетать липкой паутиной. Действительно же бред. Такого же попросту не могло быть, видимо я крепко уснула, как-то так отреагировал мой организм.

— Где я? — спросила маму.

— В частной клинике, в центре. Алиса договорилась с Александром Дмитриевичем о твоей госпитализации.

— Алиса знает? О нет, не стоило ей говорить, а если ребёнок из-за этого пострадает?

— Мы не хотели, так получилось. Алиса набирала тебя, а трубку взял один из очевидцев аварии.

— Кошмар.

— Зато она единственная из нас, кто не впал в ступор и начал действовать. К счастью, нужная клиника была ближе всего от места аварии, Алиса даже коммерческую скорую вызвала, иначе бы пришлось инициировать перевод. Пострадавших было много, поэтому в скорой только обрадовались такому раскладу. Тут лучший диагностический центр и никаких очередей, неизвестно, что бы тебя ждало в городской. Алиса с Макаром вынужденно уехали по делам в полицию, но обещали вернуться, как только разберутся с делом какого-то снеговика в торговом центре.

— Мам, доктор дал рекомендации отдыхать, я, пожалуй, посплю. Поезжай к Алисе, убедись, что она в порядке, я себе не прощу, если моему племяннику по моей вине что-то угрожает.

— А вдруг тебе что-то надо будет, а меня нет рядом?

— Мама, я большая девочка, справлюсь, на крайний случай есть кнопка вызова персонала.

— Ты уверена, что я тебе не нужна?

— Я просто хочу отдохнуть.

— Спи, солнышко.

Родители у нас Макаром самые замечательные, немного перебарщивают с гиперопекой, но вовремя умеют остановиться. В их глазах мы, наверное, всегда будем маленькими и неразумными.

Мама всё же уехала, а я и правда уснула. С той поры, как проснулась, всё казалось таким, как и обычно — никаких тебе теней, странностей в докторах или ещё чего-то. Тот врач больше не приходил, а я была только рада такому раскладу, было до жути стыдно смотреть ему в глаза. Хотя он, наверное, и не такое слышал. Помню, когда-то выходила из-под наркоза, в тот момент и сама посерьёзнее чудила, три человека пытались удержать на месте, после того как я упала анестезиологу под ноги в коридоре больницы. Мне казалось, что я уснула на рабочем месте, а горящий дедлайн сну не товарищ. Схватывалась и бежала сдавать отчёты, по пути падала без сил, снова вставала и шла передать его в руки нужному отделу. Упорно шла, пока один из этих отчётов воображаемых не увидел анестезиолог. Скандал был знатный, помню фразу анестезиолога: «А если бы она в окно вышла?», поэтому дальше путь к шефу лежал через трёх санитарок. Когда оклемалась, было стыдно, но извинения приносили, наоборот, мне.

После подобных воспоминаний версия доктора больше не казалась абсурдной, тогда под наркозом всё тоже казалось реальным, даже говорящий стол.

В дни диспансеризации множество посетителей не дали скучать: коллеги с работы, соседи, родственники, даже клиенты, не было только одного человека — Вовы. Это было к лучшему. Я не винила его в аварии, это было бы абсурдно, наоборот, даже злость и обида испарились. Просто не хотела снова видеться или слушать слащавые речи. Одно радовало, я осталась в полном порядке и чувствовала себя как никогда хорошо. Мир казался таким прекрасным, а все проблемы пустяками. Главное, что у меня было время их решить. Мёртвая бы уже ничего не исправила. Судьба подарила мне второй шанс. Хотелось жить и наполнить будни красками.

Выписалась из больницы по собственному желанию через три дня. Просто написала отказ от дальнейшего лечения, честно ознакомилась с возможными последствиями своего решения, но меня было уже не остановить. Планировала на следующий день выйти на работу, но шеф по личной инициативе дал отпуск и сказал, чтобы раньше февраля на работе не появлялась. Полюбила свою работу ещё больше, а шефа и вовсе возвела бы на пьедестал. Ещё день отлежалась дома, на следующий шуршала, как пчёлка. Вычистила каждый сантиметр квартиры, чувства удовлетворения не получила. Ободрала обои, пожалела об импульсивности. Ремонт накануне праздников — это уже маразм, но меня в тот момент было не остановить. Нашла мастера, который исправит сотворённое мною безобразие, он осмотрел масштаб бедствия, пришли к выводу, что обоями дело не закончится. Мастер вынес вердикт в виде предполагаемой суммы, я закашлялась, но согласилась. Что же, сама напросилась. Мастер обещал приступить к работе не позднее третьего числа, я его понимала и дала времени отдохнуть до пятого. Он на радостях обещал сотворить шедевр в моей квартире всего за месяц. Пока мы с ним говорили, объем работы рос, как грибок, дошел до каждого уголка моего жилища. Собрала сумку и попыталась понять, где я могу пожить это время. Алиса сама предложила их свободную комнату, вдохновилась моим примером и задумала тоже ввязаться в авантюру — сделать современную детскую, как в лучших журналах. Едва с Макаром отговорили её от подобного безумства. Когда ты со дня на день наведаешься к аисту, лучше не действовать так, как едва не свихнувшиеся после аварии родственники. Тем более ремонт в детской они закончили два месяца назад и всё там было просто, комфортно и со вкусом.

— Викусечка, а что же это ты уже дома, а как же операция? Я вот только смогла сбегать и снять деньги, тут немного, но лучше, чем ничего, — остановила нас на лестничной площадке соседка, когда мы заехали за вещами.

Переглянулись с Алисой в непонимании, бабушка Поля, моя соседка этажом ниже, никогда не страдала помутнением рассудка. Что-то тут казалось нечисто.

— Бабушка Поля, о какой операции идёт речь?

— Так это по спасению твоей жизни, ты же почку потеряла, органы почти все повреждены… Ох, бедненькая, ту жуткую аварию даже по телевизору показали, как увидела кусок металла, оставшийся от твоей машины, чуть сама на тот свет не отправилась. Ой… — видимо, у неё в голове срослись нестыковки.

Она едва не рухнула на ступеньки от шока, мы с Алисой вовремя пришли на помощь. Нутро моё кипело, но пока понятия не имело, откуда ноги растут. Всё оказалось проще некуда. После того как мы отвели соседку домой, она нам и поведала слезливую историю любви, сама себе завидовала. Бывший мой не только жмотом оказался, но и редкостным уродом. Узнав, что со мной случилась беда, он пошел не меня навещать, а собирать деньги с общих знакомых, но недостаточно близких, именно тех, кто не в курсе актуальных новостей. Пострадали от его рук соседи, и даже, оказывается, был открыт сбор в соцсетях. Глядя на скрин Вовиной новостной ленты, где просто не мог не привлечь внимание пост с моей искорёженной машиной, ужаснулась. От воспоминаний била дрожь. Неужели после такого можно выжить? Вова же добавил драмы, и получился крик о помощи. Я, оказывается, при смерти, но есть шанс выкарабкаться, если мне пересадят его почку, затем увезут на реабилитацию за границу. По его словам, пусть я даже останусь неполноценной, он будет любить меня любой, чем бы дело ни закончилось. Просил не медлить с помощью, чтобы успеть сделать операцию вовремя и дать мне шанс жить полноценной жизнью бок о бок со своим спасителем.

Я просто закипала от злости, почему никто из посетителей в больнице не сказал мне об этом. Неужели не знали? Обойдя соседей, в том числе и тех, кто меня видел в больнице, удивилась масштабам махинации. Столько людей отдало ему деньги. С этим нужно было что-то делать. Внутри бушевал извергающийся ненавистью, злобой и презрением вулкан, он жаждал отмщения, ни одним ледником раскаяния его было уже не потушить. Этим вечером я взяла Макара и отправилась наведать бывшего. Раз Вова к горе сам не идёт, гора злится и мчит крушить всё на своём пути. Желания были одно кровожаднее другого.

Фантазёра дома не оказалось, но мы были терпеливы, а ещё решительны в своей цели уничтожить гада. Он приехал поздно вечером на такси, выпивший, счастливый и насвистывающий весёлую мелодию. Надеялась стать монстром и просто откусить ему голову, но, увы, это невозможно, поэтому, подрагивая от злости, нагнала его, развернула к себе и влепила такую пощёчину, что тот повалился на землю. Очень хотелось бить его всем, что попадёт под руку, но наступил ступор после внезапного вопроса:

— А что ты тут делаешь?

— Чего? Ты совсем свихнулся? Как ты мог вообще со мной так поступить?

— Ты сама виновата, — казалось, что в лёгких кислород закончился, а я забыла, как дышать, настолько неприятно было услышать подобное.

— Виновата в чём? В том, что в аварию попала?

— А, ты об этом… Думал, не скоро оклемаешься после такого.

— Интересная точка зрения, вот только если бы ты соизволил проведать меня в больнице, а не бежал собирать деньги на моё мнимое лечение, то не заработал бы тюремный срок. А что дальше? Надеялся, что я отправлюсь на встречу с праотцами и можно будет уже на похороны собирать деньги?