Чтение онлайн

Понимаете? У меня не оставалось выхода. Я должна была его вернуть, и для этого существовал один-единственный способ. Одно-единственное решение этой проблемы.

Когда я зашла к маме в комнату, у нее горел свет. Я снова была в настоящем, ужасном настоящем, где Джеймс узнал мой секрет, умчался в ночь, больше не желая со мной разговаривать.

Я крадучись поднялась по ступеням и остановилась перед дверью в мамину комнату. Я редко к ней заходила. Там все выглядело как в мавзолее: задернутые занавески, пыльная мебель, которой никто не пользовался, в спертом воздухе висел запах несвежего постельного белья. Папа никогда не видел ни моей, ни маминой спальни. Он никогда здесь не бывал. Может быть, именно поэтому я так ненавидела наш новый дом.

Я постучала.

– Да? – откликнулась мама.

Она сидела в кресле у кровати, затянутая в офисный костюм, наверное, вернулась со встречи с очередным потенциальным клиентом.

Рядом на боковом столике лежала папка с документами. Края бумаг были помечены желтыми стикерами с надписью «Подписать здесь».

В своем отчаянном желании видеть только то, что мне хочется, я приняла неизвестные бумаги за трудовой договор. Но только вид у мамы был совсем нерадостный. Скорее наоборот. Казалось, она о чем-то горевала.

У меня по спине пробежал холодок.

– Что это? – спросила я.

– Хана… – начала мама, затем на мгновение замолчала, подыскивая слова. Она что, волновалась? – Я хотела тебе сказать…

Качнулись занавески.

– Что?

– Я встречалась с юристом.

– По какому поводу? – Под моими ногами задрожал пол.

– Это документы о разводе.

Над кроватью задребезжал абажур лампы. По потолку прошла трещина.

– Мы с папой разводимся.

Комната вокруг меня разваливалась на куски.

– Завтра ему доставят документы.

Потолок выгнулся дугой над кроватью, подняв тучи пыли, и я торопливо попятилась.

– Хана? – окликнула мама.

Я моргнула, и комната вернулась в свой прежний вид – чистый и нетронутый. Чтобы не упасть, я ухватилась рукой за тумбочку.

– Хана, с тобой все в порядке?

Нет, и уже давно. Я посмотрела на маму, которая последние два года как могла уберегала меня от самых страшных последствий моего поступка. Ее жизнь распалась по моей вине, из-за моего вранья. Ненавидела ли она меня? Если да, я не виню ее в этом.

Должно быть, мама почувствовала, что я хочу сказать, и выражение ее лица стало жестким.

– Джеймс знает.

– Ты с ним поговорила? – требовательно спросила мама.

Стояло субботнее утро. Я открыла глаза и поморщилась от яркого ослепляющего света. Дремотный туман постепенно рассеялся, и мамин силуэт в дверях принял наконец четкие очертания. Она сердито хмурилась.

Стоило мне взглянуть на нее – и мои мысли возвращались к папе. Взрослые говорят, что дети часто испытывают необоснованное чувство вины за развод родителей. Только в моем случае во всем действительно была виновата я и только я. Это я отдалила их друг от друга.

– Еще не поговорила, – ответила я.

Всю ночь мне снилось, будто меня раздели и выставили на улицу. Джеймс знал мой секрет. И теперь лишь одна мысль приносила мне утешение: если свернуться клубочком под одеялом и лежать так очень долго, возможно, все постепенно забудут о моем существовании. И тогда мои проблемы исчезнут.

Наверняка мама видела время на часах – одиннадцать тридцать, – но если она и была недовольна тем, что я полдня лежу в кровати, то промолчала.

– Он мог кому-то сказать? – спросила она.

– Может быть. Джеймс всегда старается поступать правильно.

У мамы отлила кровь от лица.

– Ты должна поговорить с ним, объяснить, как это может повлиять на нас.

Конечно, я тоже боялась, что Джеймс раскроет мой секрет, но чувство изнеможения пересиливало все. Я устала разговаривать с людьми, устала уговаривать их поступить так, как нужно мне.

– Я постараюсь, – сказала я, перевернулась на другой бок и уставилась в стену.

Мама продолжала стоять в дверях. Я чувствовала, как в ней поднимается волна раздражения, пока она лихорадочно перебирает в голове способы достучаться до меня, заставить осознать всю серьезность ситуации.

Это она еще не догадывается, что кроме страха я испытываю величайшее облегчение – наконец-то я поделилась с кем-то своим секретом и мне больше не придется держать все в себе. Я так устала притворяться.

Наконец хлопнула дверь, и я выдохнула. Набравшись смелости, взяла в руки телефон. Ночью мне написал Три – при виде его имени на экране мне стало не по себе. Я решилась прочитать сообщение только сейчас.

«Ну так что, отказываешься от дела?» – написала Три.

Глубоко вдохнув, я ответила:

«Я знаю, кто ты».

На свете был только один человек, который мог направить меня на Окружную, 55. Только один человек, который знал, что я сбежала.

Люс.

Она ответила через несколько минут:

«Неважно, кто я. Я нанимала тебя не для этого».

Я вспомнила, как она рассказывала мне, почему перешла в нашу школу.

«Я бы его уничтожила», – говорила она про ученика, из-за которого ее отца уволили. Именно для этого она меня и наняла, только уничтожить надо было другого парня.

«Ты хотела, чтобы я сделала за тебя всю грязную работу, а тебя при этом не поймали».

«Для этого обычно и нанимают кого-то другого, разве нет? Находишь человека, который сделает за тебя то, чем ты сам заниматься не хочешь».

«Ты не предупредила, какого рода будет дело».

«Ой, да ладно. Ты знала, что это опасно. Не в розницу торгуешь».

«Как ты узнала про Логана?»

Я ломала голову над этим вопросом с того момента, как поняла, что Три – это Люс.

Последовала долгая пауза. Я уже думала, что она не ответит, но наконец пришло сообщение:

«Не понимаю, о чем ты».

Или она не хотела говорить мне об этом, или опасалась рассказывать в переписке. Скорее всего, второе. Мой палец замер над кнопкой вызова, я зажмурилась и нажала. И тут случилось чудо – Люс ответила.

– Привет, – сказала она.

Ее голос был таким родным и знакомым, что мне показалось, будто я слушаю собственное эхо.

– Привет, – ответила я.

– Это ничего не меняет. Мы по-прежнему не разговариваем.