Чтение онлайн

– Сегодня мы будем готовить романтический ужин для влюблённых! — Начинает мастер-класс Жан Батист заняв импровизированную сцену, чтобы его все видели.

– Он не только для тех, кто имеет отменный вкус, но и для тех, кому не хватает перчинки в отношениях. Каждое блюдо включает в себя определённые ингредиенты, который помогают раскрытию сексуальности и подогревают интерес пары! — Марсель уходит от привычного нашему слуху пояснения: «между мужчиной и женщиной», потому что в Европе давно используют толерантные выражения, чтобы не ущемляет права однополых пар.

Орлов косится в мою сторону:

– Вот знал, что в еде есть какой-то подвох! Не мог я так просто сломаться и влюбиться в тебя по уши! И хотеть тебя до сумасшествия… — ещё сильнее понижает голос. — По-любому, ты мне что-то подкладываешь, вот я и начинаю сходить с ума от желания.

Я его осторожно пинаю под столом так, чтобы другие не заметили, но мой посыл точно ощутил Алексей.

– Тихо ты, – шикаю возмущенно. — Не хочу из-за тебя нарваться на неудовольствия Жан Батиста. Тем более, не я выбирала мастер-класс, а ты. Так что нечего на меня наговаривать, когда у самого рыльца в пушку!

– Вот же зараза, — хмыкает Орлов, совершенно нагло щипая меня за задницу.

Это было так неожиданно, что давлюсь негодующим ахом. И соответственно этим привлекаю внимание Марселя:

– Вы что-то хотели добавить? — на ломаном русском уточняет Жан Батист.

– Нет-нет, — мотаю отчаянно головой, а щёки горят от стыда. — Романтика и перчинка — очень сочетаются, — глупо подытоживаю.

Орлов словно нарочно опять хмыкает.

Я вновь пинаю его под столом.

Он так же беззастенчиво возвращает щипок мне!

В этот раз проглатываю «ах», но делаю себе мысленную галочку — обязательно отомстить нахалу!

Глава 22

Лида

Мастер-класс проходит очень бодро, аудитория собралась опытная, несмотря на то, что мастер-класс стоит приличных денег. По крайней мере, в каждой паре есть хоть один человек, который имеет к готовке непосредственное отношение.

– Знаете, я видел очень много рук на кухне, — неожиданно возле меня останавливается Жан Батист. Я даже от волнения затаиваю дыхание и чуть палец ножом не клацаю. Неужели нарвалась, и меня сейчас пожурят за то, как криво и косо всё делаю.

– Но таких, как у вас, — продолжает Марсель. Делает жест, словно пытается подобрать слово на русском, и я на автомате брякаю:

— Неумелые? Корявые? — осторожно, пытаясь угадать верно ли направление.

– Что вы?! Они настолько прекрасны, что я бы обязательно взял вас к себе на кухню, как минимум вторым помощником. Ни за что не поверю, что вы не имеете образования относящегося к нашей профессии, — покачал пальчиком, усмехаясь взглядом.

– К сожалению, я давно не практиковалась, чтобы соответствовать тому, что вы обо мне сказали, — размазываю ответ я, дико стесняясь.

– Вы недооцениваете себя. Робким и неуверенным в себе на кухне делать нечего! Истинный мэтр своего дела не опускается до таких мелочей, как смущение, так что прежде всего научитесь ценить себя! И, кстати, — уже шагом от стола оборачивается: — ваш французский также прекрасен как ваши руки!

Смущаюсь ещё сильней.

– Спасибо! — продолжаю краснеть. — Но, боюсь, с ним я тоже давно не практиковалось.

– Вам повезло с напарницей, — опять переходит на русский Жан Батист, обращаясь к Орлову. — И если бы она была свободна, уверяю, ей бы компанию составил я! — усмехается Марсель, словно подливая масла в огонь.

Чёрт!

– Не знал, что ты хорошо говоришь на французском, – только от нашего столика отходит Жан Батист, Орлов тотчас на меня переводит подозрительный взгляд.

Осознавая, как оплошала, виновато киваю:

– Ты многого обо мне не знаешь, и упрекать в том, что я немного знаю французский, как-то смешно. Тем более, не помню такого пункта при заключении контракта, — шла на авось и молюсь, чтобы такого пункта реально не было.

— Не было, — хмуро соглашается Орлов.

— Вот, — радуюсь удачному попаданию, — а так бы обязательно похвасталась таким ярким достоинством, чтобы сразить тебя сразу и наповал, а не пытаться протоптать путь к сердцу через желудок! — решаю дурачиться до конца и шуткой выйти из щекотливого положения.

– Да, знатный промах, — хмыкает Алексей. — Тернистый путь! В следующий раз обязательно учту… Уж больно красиво по-французски звучат некоторые слова из твоих уст, — играет бровями.

— Ты понял, о чём мы говорили? — На моих губах застывает улыбка — а что если он… тоже понял?

— Я лучше говорю на немецком и английском, но немного понимаю и французов, так что некоторые слова меня заинтересовали.

– К-какие? – от напряжения скулы лица сводит. Уточняю тихо с упавшим сердцем.

– Практика! Прекрасные руки. Образование… пояснишь? — уставляется на меня в упор.

– Жан Батист предположил, что у меня есть кулинарное образование, и отметил, что мои руки… ему нравится, — немножко переиначиваю нашу беседу с Марселем. — Он бы их хотел… — специально двусмысленно тяну.

– Хотел? — попадает на крючок Орлов. — Что конкретно?

– Он сказал, что такие ручки не отказался бы иметь на своей кухне. Как минимум вторым помощником, а это не просто высокая похвала, это...
– не без кокетства, слегка опошляю момент я.

– Мне нужно волноваться? — озадаченно вскидывает одну бровь Орлов.

— А то, — тихонько толкаю бедром Алексея и игриво шепчу: – Волноваться ты должен всегда! Вернее — не расслабляться! Ты же слышал, если бы тебя не было рядом, он бы с удовольствием составил мне пару, — мягко провоцирую Орлова, но так, чтобы он понял — это шутка!

– Ох, и дождёшься ты меня, – с задумчивым прищуром принимает мою игру Орлов и тихо угрожает: – Мастер-класс быстро подойдёт концу: либо я убью твоего мэтра, либо тебя!

— Ого, — нарочито ахаю, — господин Орлов у нас безумно ревнив? — Тихо хихикаю. – Новое качество! Что-то не помню за тобой таких порывов...

– Для меня вообще всё это в новинку, — без прежней усмешки кивает Алексей. — Чувства — новые. Желание — слишком острые. Опасения — пугающие. Вот и переживания… необычные!

На миг теряю дар речи.

Тоже перестаю играть с душевным волнениями Орлова и чмокаю его в губы:

– Тогда не сомневайся во мне! Я не придаю тех, кто мне дорог! Я не умею любить наполовину и немного! Если люблю, то одного, до последнего надеясь на взаимность. И предательства я… не переживу, — впервые я настолько оголена и открыта.