Чтение онлайн

А потом надо созвонится с Мартом. Пусть поднажмет. Не смогу я долго водить Оболенского за нос

Всю неделю от Ястребовского лишь парочка смс. Признаться, я думала, что он пороги начнет оббивать, тем более Оболенский велел, но Демьян меня не трогает.

Надо сказать — испытываю по этому поводу благодарность.

Я тихонько привыкаю к мысли, что Артура нет. Это больно… И страшно. Не представляю, как буду справляться с фирмой, хотя пока все вроде бы работает.

В этом очень помогают многочисленные замы Артура.

Мне тоже бы стоило подключиться, но никак не могу заставить себя начать. Как мне руководить? Кем?

Конец моим метаниям происходит, когда Витко звонит с просьбой явиться в понедельник.

— Проверка должна приехать, Елена Николаевна, — оправдывается мужчина. — Без вашего присутствия никак.

Я отвечаю, что и сама готовилась выйти. А во рту каша. И от одной мысли, что придется самой общаться с проверкой, бросает в дрожь.

Но ведь должна! Артур не простил бы мне потерю фирмы.

Витко обговаривает время завтрашней встречи и кладет трубку.

А я решаю выползти в парк — воздуха свежего глотнуть. Но рука тянется к мобильному — набрать Ульяну.

Торопливо себя одергиваю. Ни к чему. Она и так сделала для меня больше, чем достаточно. А ведь беременная и с токсикозом. Но переносит свое положение очень легко…

«Я, когда дочку носила, до самых родов работала» Есть что-то надо, муженек бывший бока на диване отлеживал, свекровь плешь выедала… Ну я и старалась на глаза не попадаться. Живот на нос лезет, а я на рынке торгую-кручусь. Так за прилавком воды и отошли…»

Вздрагиваю, вспоминая рассказы Ульяны. Вроде бы она не жаловалась, шутила даже, а каждый раз до нутра пробирало.

Накидываю на плечи легкую кофточку и иду обуваться.

Улица встречает меня щебетом птиц и солнцем — очень замечательная погода. Плюхаюсь на ближайшую лавочку и запрокидываю лицо к небу. А вот бы прогуляться с Артуром по набережной…

На глаза наворачиваются слезы. Жмурюсь изо всех сил. Я очень тоскую по мужу. Но вот странно — никогда не вижу его во сне.

Думала, что и ночью маяться буду, но нет… Просто спокойная темнота или всякая всячина, не имеющая к реальности никакого отношения. Чаще всего мне снится берег речки и ольха, склонившаяся к самой воде.

Я любила лежать на ветках и смотреть, как подо мной лениво течет вода. Было так хорошо, спокойно и…

— Опять нос обгорит.

От неожиданности я шарахаюсь в сторону.

— Ястребовский! — шиплю, отчаянно желая протереть глаза в надежде, что мужчина исчезнет.

Но нет — Демьян все так же стоит рядом, засунув руки в карманы светлых джинс. Обыкновенная серая футболка обрисовывает манящие рельефы, бицепсы — как тугие мячики, но меня больше не впечатлить такими глупостями. Пусть слюной исходят наивные дурочки, я свою прививку уже получила. На всю жизнь иммунитет.

— Знаю, что вы не рады меня видеть, Елена Николаевна, — хмыкает и без приглашения усаживается рядом.

Тихонько выдыхаю. Не рада, конечно, но говорить буду о другом.

— Хорошо, что мы встретились — отдам деньги за квартиру.

Демьян реагирует на мой выпад совершенно неожиданно:

— Как хочешь. Номер карточки я скину смс.

Я озадачено поджимаю губы. Внутри все подзуживает выдать какую-нибудь гадость, но как это будет выглядеть? Детский сад на выгуле.

— Договорились, — усмехаюсь непослушными губами и отворачиваюсь. — У тебя, наверное, дела?

Ну право слово, я же ему не навязываюсь. Не бегаю хвостиком, как однажды, не названиваю, пользуясь любым предлогом… Тогда почему Демьяна стало подозрительно много в моей жизни?

Будто подслушав мои мысли, Ястребовский вздыхает:

— Я посижу немного и пойду.

— Что, совсем никуда не торопишься?

— Тороплюсь. Просто Оболенский вознамерился приехать лично. По его мнению, я недостаточно лезу к тебе в глаза. Хочешь общаться с ним лично?

От растерянности не нахожусь, что сказать. Оболенский мне неприятен до крайности. Но какого черта Ястребовский вдруг вознамерился отрастить крылья и заделаться в ангелы-хранители?

Демьян поворачивается ко мне. И вид у него какой-то… опустошённый. Словно ему действительно все равно, уйти или остаться.

— …Послушай, Ал… Елена. Япрекраснознаю, как сильно ты хочешь, чтобы я сдох под ближайшим кустом.

— Я не…

Но меня прерывают небрежным взмахом руки.

— Хочешь. Просто воспитание не позволяет высказаться. А вот я могу и сто раз повторить, что действительно сожалею. Что должен был хорошо подумать, прежде чем давать повод. Но это ничего не исправит, верно?

Смотрит так, что меня в дрожь бросает. О, как бы я хотела, чтобы Ястребовский начал оправдываться! Но он не пытается. И от этого вдвойне тошно.

— По-моему, до недавнего времени тебе было плевать на прошлое.

Хоть в этом есть и моя вина, а именно — отсутствие самоуважения. Не должна девушка быть на все готовой. Особенно когда тебя отталкивали. Но тогда во мне говорили чувства, а не мозги.

А Демьян вздыхает, глубоко и шумно. Майка на груди натягивается, обрисовывая широкую грудную клетку.

— Люди меняются, Елена Николаевна. Давай, пошли меня к черту и попробуй отделаться от Оболенского сама. Возможно, у тебя получится. Или он сорвет контракт бесконечными проверками…

— Так это он! Завтра проверка должна быть!

— Скорее всего. Видишь ли, он слишком принципиальный старый ублюдок.

Морщусь, словно от зубной боли.

— Как же ты так о любимом тесте.

Но Ястребовский только фыркает:

— Как есть. Со временем, думаю, он отстанет. Только если поймет, что ты не прогнешься. Сумеешь надавить, подключить связи…

Сглатываю тяжелый комок. Нет у меня никаких связей. Не умею я бизнес-леди из себя корчить! Ястребовский понимающе кивает. Голубые глаза кажутся темными, почти синими, никак не разобрать, что там прячется.

— Мое присутствие — это не гарант того, что Оболенский отступится. Но можно будет схитрить, пойти с ним на компромисс… Не знаю, еще не придумал. Но, если ты согласишься, решим это вместе.

Вместе! Хочется сыронизировать, но сил нет. Чувствую себя как сдувшийся шарик.

И все же прояснить ситуацию я обязана. Как бы ни было тяжело.